Я покачала головой:
— Нет. Просто говорю правду.
По лицу скатилось еще несколько слезинок. Ладно, может, я и сошла с ума. Какая бы зараза ни проникла в мое тело, она заодно разрушила и мое самообладание.
Он похлопал меня по спине:
— Ладно, ладно. Как скажешь. А теперь ешь свой суп.
Я послушно зачерпнула ложкой.
— Нет, серьезно! Сколько времени ты уже работаешь санитаром?
Он посмотрел в потолок, высчитывая.
— Почти три года. Но половину этого срока я был ЧНН.
— ЧНН?
— Чертовым новеньким неумехой. — Впрочем, его усмешка говорила, что быть ЧНН не так уж плохо. — По-другому к тебе не обращаются, пока не возьмут на работу следующего новенького. ЧНН достается вся самая грязная работа, которую больше никто не хочет делать. Ну, знаешь, мойка, уборка, пополнение расходников. И конечно, ты постоянный объект насмешек и розыгрышей.
Тайлер рассказывал об этом с юмором, что меня нисколько не удивило.
— А что за розыгрыши?
Он немного подумал, видимо, прокручивая в голове воспоминания.
— Да обычные розыгрыши. Подложить резиновую змею под подушку в дежурке, смазать поручни в машине скорой помощи лубрикантом во время тренировочных выездов. Водитель набирает очки за каждую часть тела, которой ты приложился.
— Не слишком приятные шутки.
Совсем не приятные, но забавные.
— Зато, когда работаешь вторую или третью смену подряд, такие шутки здорово поднимают настроение. А мне в последнее время приходилось часто так работать — деньги нужны.
Дополнительные смены ради лишнего заработка? Он прямо как я. Только я беру дежурства, чтобы заплатить дизайнеру и обставить свой роскошный новый дом роскошной мебелью, а Тайлер — чтобы Скотти не посадили в тюрьму и банк не отобрал за долги дом у его матери. Я вдруг почувствовала себя страшно избалованной. Я много работаю ради того, что имею, но ведь и Тайлер много работает. Это несправедливо. Глаза опять наполнились слезами. Но если я продолжу реветь, ему придется колоть мне успокоительные.
— Расскажи самую смешную историю о своих пациентах? — попросила я в надежде поднять себе настроение.
У любого медика есть рассказ про чокнутого пациента. В моем списке верхнюю строчку занимает Доди Бейкер с ее демонстрацией обнаженной груди.
— Даже не знаю, какую выбрать, — сказал он. — Дай подумать. Вот из недавнего: один дедуля вызывает нас уже в который раз по одному и тому же поводу. Мы объясняем ему, что с ним все хорошо, но все равно каждый раз приходится везти его в приемное отделение. — Он поставил тарелку на стол и провел пятерней по волосам.
— А в чем его проблема?
— В свекле.
— В свекле?
— Да, дело в том, что он ворует у соседа на огороде свеклу, а от нее у него моча окрашивается в розовый цвет. Он думает, что умирает. Но нет, это все из-за свеклы. В последний раз, когда мы к нему приехали, сосед погнался за ним с граблями. Никогда не видел ничего смешнее, чем два восьмидесятилетних деда, которые мутузят друг друга и пытаются повалить на землю.
Он засмеялся, а я подумала, заметил ли хоть один из этих дедов умопомрачительные ямочки на щеках Тайлера. Вряд ли.
— Доктор Эндрюс сказала, что, если мы еще раз привезем его к ней в приемный покой, она сама лично огреет его граблями.
Я села чуть прямее:
— Доктор Эндрюс?