— Не за что. Я тут заглянул к тебе в холодильник. Когда ты начнешь хранить в нем еду?
— О господи. Только не напоминай о еде.
Я перекатилась на бок и схватилась за живот.
Он погладил меня по спине.
— Как давно ты себя так чувствуешь?
— Часов с трех ночи, наверное.
— Ох, ужас какой. Мне жаль. Но, когда тебе станет лучше, тебе захочется супу, или фруктового льда, или еще чего-нибудь. Пока у меня есть время, я могу сбегать в магазин. Подумай, что тебе может понадобиться?
Я оглянулась на него через плечо. Я собиралась переступить черту, пересекать которую не хочется ни одной женщине.
— Есть, но я не могу тебя попросить.
Он терпеливо улыбнулся:
— А ты попробуй.
— Тампоны.
Он расхохотался. Матрас затрясся от его смеха, а я снова схватилась за живот.
— Не тряси кровать.
Он встал и наклонился надо мной:
— Хорошо. Что еще тебе нужно?
Я перевернулась на спину и вздохнула:
— Ты действительно собираешься пойти в магазин?
— Да.
— Хорошо. Тогда — туалетная бумага. Она закончилась, и сегодня утром я воспользовалась салфеткой «Клинекс», а потом поняла, что они с ментолом. Господи, я и описать не могу, что пронеслось у меня в голове, когда ментол оказал свой целебный эффект.
Он снова заржал:
— Бедолага!
Бедолага и есть.
— Зато ты, я смотрю, находишь много смешных сторон в моем бедственном положении.
— Прости, Ив. Ужасно, что ты так страдаешь. Это меня огорчает, — он попытался нахмуриться.
— Оно и видно, поэтому ты ржешь.
— Это чтобы скрыть мою боль.
Я бы и сама засмеялась, но у меня полностью закончилось горючее и просто не было сил. Вместо этого я закрыла глаза, удивляясь, кто насыпал мне песку под веки.
Тайлер еще раз подоткнул мне одеяло.
— Я постараюсь вернуться как можно скорее. Но сначала принесу тебе воды. Я бы заварил чаю, но у тебя его нет.