Касимов: Но мне ли не знать, господин Шишкенгольм, что вы ошибаетесь?
Вихорин (пробиваясь из-за Касимова, который старается его заслонить, и, наконец, перебегая впереди Шишкенгольма на другую его сторону): Клянусь… клянусь… вы ошибаетесь!..
Шишкенгольм (гордо и строго): Я ошибаюсь?! (Ощупывает одновременно, обеими руками, их затылки.) Ни за что!.. (Уходит большими шагами в правую боковую дверь. Фриц и Густав за ним.)
Мина Христиановна (к Касимову и Вихорину): Вы слышали? Ступайте же вон!
Касимов и Вихорин (становясь по обе стороны ее): Мина Христиановна, матушка!.. Клянусь, он ошибается!
Мина Христиановна (гордо и строго): Он ошибается?! (Ощупывает одновременно, обеими руками, их затылки.) Ни за что!.. (Уходит большими шагами в ту же боковую дверь.)
Вихорин (прикладывает палец ко лбу, ободряется и говорит в сторону): Придумал!.. Я в парике… (Радостно приподымает немного свой парик за виски.) Подобью парик шишками из ваты, да побольше!.. Браво! Побегу поскорее!.. До свиданья, Лизавета Ивановна! (Уходит большими шагами в среднюю дверь.)
Касимов (печально, со слезами в голосе): Лизавета Ивановна, послушайте!.. (Поет.)
(Падает перед Лизою на колени, рыдая.)
Лиза (с достоинством):
(Ощупывает его голову.)
(Отталкивает его и сама отступает с отвращением.) О нет!.. Уйдите от меня!
Касимов (встает с колен и поет сквозь слезы):
(Рыдает и продолжает петь.)
(Рыдая, уходит большими шагами в среднюю дверь, держа платок у глаз.)
Лиза (задумчиво, сдобным голосом и печально): Несчастный!.. Но что же делать?.. А может быть, он и в самом деле?! Нет!.. (со вздохом) Я сама пробовала!.. А впрочем… Пойду спрошу папашу. (Уходит большими шагами в правую дверь, крича) Папаша! Папаша!
Картина II. Пытка
Сцена представляет комнату Касимова. Задняя стена без дверей. Посреди ее стойка красного дерева с двумя трубками, из коих у одной чубук с бисерным вверху чехлом. Над стойкой висят: гусарская сабля и лядунка. По левую сторону стойки, вдоль стены, кровать, с байковым одеялом; а у кровати ковер на стене. По правую сторону стойки комод; а над ним висит портрет Касимова масляными красками, в гусарском мундире. В правой стене дверь. У авансцены, к правой стороне, ломберный стол, по сторонам которого стул и три ставчика. На левой стене небольшое зеркало, под которым стол с бритвенным прибором, фаброй для усов, щеткой и гребнем; а между этим столом и кроватью стул с висящею на нем венгеркою и ставчик с умывальным прибором. – При поднятии занавеса Касимов сидит на стуле перед зеркалом, в халате, с накинутым на плечи полотенцем. Иванов оканчивает брить его голову.
Касимов (наклоняет голову к зеркалу и проводит по ней рукою): И было-то ничего, а теперь совсем гладко; точно колено не туда пристроено!
Касимов (ощупывая свой череп): Ну, чего им тут еще нужно? Кажися, все тут есть!.. Однако коли захотели больше, так и дадим по-ихнему. Теперь уж, как там ни верти, а отдадут за меня Лизу! Иванов, ты говоришь, что Вихорин заказал тебе парик с шишками?.. Ну что ж?! Пускай себе надевает; я все-таки возьму свое. Моя выдумка получше! Да коли придется, так я и парик-то с него стащу… Пусть видят!.. Хе, хе, хе!.. Знай наших! не гражданским чета!.. (Ходит, потирая руки.)
Иванов (ставит стул посреди сцены и придвигает к нему ставчик с умывальным тазом, в котором губка; а возле таза молоток): Извольте, ваше благородие, садиться; пора!
Касимов (останавливается в нерешительности): Ой ли?.. А знаешь, Иванов, как-то боязно становится, ей-богу! (Опускает голову, задумываясь, и вновь проводит по ней рукою.) Ну, была не была!.. Валяй, Иванов! (С решительностью идет к стулу и садится на него.)
Касимов (поет):
Иванов (ударяя молотком по голове Касимова, тотчас же примачивает губкою и поет): Вот… шишка славы.
Касимов (сморщиваясь, тоже поет):
Иванов (ударяя вновь и примачивая, поет): Сюда вот память надо вбить.
Касимов (передвигаясь):
Иванов (по-прежнему): Музыка здесь!
Касимов (тоже):
Иванов (по-прежнему): Познаньям место и ученью.