Я закашлялась и замахала перед лицом руками, чтобы хоть как-то разогнать туман.
– Цуфан зефирас! – гавкнул Тивадай, – скажи “цуфан зефирас”!
«Чего?»
– Скажи “цуфан зефирас” и нарисуй в воздухе спираль, – раздражённо повторил дух, – быстро!
– Ц-цуфан зефирас, – послушно повторила я эту белиберду и изобразила перед собой если не спираль, то кривую колбасу точно.
Рука потеплела. В комнате повеяло свежим воздухом и стало прохладнее, будто я открыла окно нараспашку. Туман начал рассеиваться, и через несколько минут исчез вовсе.
Офигеть! У меня, похоже, впервые получилось осмысленное заклинание! Я приосанилась. Кажется, я всё-таки могу хоть что-то наколдовать.
Только фигура тоже испарилась. Мы с Тивадаем стояли посередине гостиной одни. Точнее, стояла одна я, а плюшевая крыса валялась у меня на сгибе локтя кверху пузом.
– Что это было? – изумлённо спросила я, озираясь, – а самое главное – куда делась?
Крыса, кряхтя, перевернулась и уставилась на меня снизу вверх пуговками глаз.
– Я её лица не разглядел, – сердито сказал Тивадай, – вот если бы кое-кто сразу встал, можно было бы задержать и допросить. Одно могу сказать с уверенностью: это был человек.
– Значит, это всё-таки была «она», – хмуро уточнила я, слабо представляя себе перспективы допроса, – и чем же эта «она» таким занималась, что ты навёл суету?
– Я уловил эманации запретной магии, – буркнул Тивадай, – не берусь сказать точно, но это было похоже на заклинание, которое может быть использовано для двух вещей. И ни одна не может считаться хорошей новостью.
От его слов, да ещё и произнесённых таким замогильным голосом, меня продрал мороз по коже. Мало того, что в гостиную пробрался кто-то непонятный, так ещё и это!
– Каких? – в панике спросила я.
Глава 27
– Я отвечу, – деловито сказал Тивадай, – но ты учти, что я сам в запретной магии не очень сильно разбираюсь. На то она и запретная. Могу сказать только примерно…
Мне захотелось взять крысу за плюшевый хвост и хорошенько встряхнуть.
– Просто говори, что знаешь, – перебила я его, присев на краешек дивана, – всё понадобится.
– Судя по эманациям, – в голосе Тивадая прорезались обиженно-сердитые нотки, – тот, кого мы поймали в гостиной, хотел то ли кого-то вызвать, либо связаться с кем-то.
От его слов мне сразу стало неуютно. Я плотнее завернулась в плед и на всякий случай подтянула под себя ноги. Почему-то показалось, что из-под дивана сейчас высунутся чьи-то когтистые руки и схватят меня за лодыжки.
«Нужно срочно рассказать Иштвану, – мелькнуло в голове, – завтра же побегу к нему».
Тивадай никак не отреагировал на эту мысль, мастерски притворившись глухим. А мне в голову полезли и другие, нагоняя всё бóльшую жуть.
Кем бы могла быть эта ночная гостья и что ей было нужно в нашей башенке? Самым банальным объяснением было то, что она тут что-то потеряла и искала, но почему ночью? Тем более, Тивадай упомянул запретную магию… кстати, о ней.
– Я же говорю, что мало о ней знаю, – вклинился в размышления недовольный ворчливый голос духа, – слышал только, что её применяли Первые люди в давние времена. Теперь она считается порождением Тёмных земель, куда и были изгнаны те, кто осмеливался её применять. Либо же были казнены.
– А почему запретная? – нетерпеливо спросила я, решив не вдаваться в подробности относительно наказаний и дел давно минувших дней. У каждого мира может быть своё Средневековье, и кто я такая, чтобы осуждать.
Крыса-Тивадай развела лапами, отчего не удержалась и завалилась на бок.
– Запретные заклинания отличаются крайней мощью и разрушительностью. А ещё при применении они выпивают жизненные силы мага и сильно бьют по разуму. Видывал я таких, что заигрываются с запретной магией. Смотришь, вроде, снаружи нормальный человек, а попытаешься поговорить с ним и понимаешь – перед тобой просто пустая оболочка. Нет там ничего. Вот тебе и запретная магия.
Тивадай договорил, а мне вдруг стало холодно и жутко от его слов. Я покрепче обхватила себя руками и тихо спросила:
– А зачем её тогда вообще использовать?