«Тивадай! – в ярости обрушилась я на него, – у тебя вообще совесть есть?! Ночь за окном, все спят давно!»
И правда. Со стороны кроватей моих соседок неслось мирное посапывание.
Крыса затрясла головой:
– Скорее! – настойчиво возопил Тивадай, и я с удивлением распознала в его голосе панические нотки, – быстрее за мной! Тут такое происходит!
Глава 26
– Такое – это какое? – недовольно проворчала я, спросонья забыв, что с призраком мы общаемся мысленно. Очень не хотелось выползать из-под тёплого одеяла и ужасно хотелось завернуться в него и вернуться обратно, в тот дивный сон, – отстань!
Но крыса-Тивадай, похоже, твёрдо вознамерилась всеми силами помешать мне это сделать. Она кое-как вскарабкалась на одеяло и принялась кататься по мне, как плюшевая колбаса, приговаривая:
– Вставай, вставай, вставай!
Поняв, что вредный дух от меня не отстанет, я выкарабкалась из-под уютного одеяла, накинула на плечи плед и сердито спросила:
«Ну? И куда бежать, кого спасать?»
Крыса-Тивадай кубарем скатилась с кровати и неуклюже поползла по направлению к двери. Её маленькие мягкие лапки скользили по ворсу ковра, и я, сжалившись, подхватила её на руки.
– Выйди за дверь, – вместо благодарности нетерпеливо проскрипела крыса, – только не шуми.
Я выполнила её просьбу. Приоткрыла входную дверь, выглянула наружу и остолбенела.
Все три комнаты в нашей башенке выходили в общую круглую гостиную, откуда вела ещё две двери – в ванную комнату и на выход. В этой гостиной стояло два больших дивана, книжный шкаф и низенький столик. Обычно ночью на столике горел тусклый жёлтый ночничок, но теперь он был погашен, и гостиная была бы вовсе погружена во тьму, если бы не два высоких стрельчатых окна, рассеивающих голубовато-белёсый призрачный свет.
Сначала я не увидела ничего криминального. Гостиная выглядела как обычно, всё находилось на своих местах…
– Вон она! – прошипел Тивадай в моей голове, – неужели не видишь?!
«Кого?» – сердито спросила я и тут же получила ответ на свой вопрос.
То, что я сначала приняла за большую диванную подушку, чуть шевельнулось. Я поняла, что на диване сидит, скорчившись, чья-то фигура, но чья, рассмотреть не получается.
– Хватай её! – надрывался Тивадай, – Скорее! Пока не сбежала!
Ну уж нет. Фигушки. Никого хватать, не разобравшись, я не буду. А если это какой-нибудь тёмный маг, который только чихнёт, и от меня кучка пепла останется? Отмахнувшись от истерически верещащей в голове крысы, я – для начала шёпотом – позвала:
– Эй! Кто ты?
Фигура явственно взрогнула, но отвечать не торопилась. Вместо этого она принялась бочком-бочком сползать с дивана, явно нацеливаясь в сторону двери на выход.
Или ванной? Но вряд ли она помыться хочет.
– Э-эй! – уже громче протянула я, выйдя в гостиную, – просто ответь! Я тебе ничего не сделаю!
Ну да, ну да. Эта фигура явно боится меня больше, чем я её, вдруг промелькнуло в голове. Что-то такое я слышала от тётки, когда наотрез отказывалась собирать колорадских жуков, которых боялась до визга.
Хотя непохоже, что незваный гость (или гостья? Тивадай говорит, что это «она») собирается нападать.
– Эй! – совсем громко рявкнула я, окончательно осмелев, – подай хоть какие-то признаки жизни!
И шагнула вперёд. В ту же секунду фигура скатилась на пол и вихрем метнулась к входной двери. Я одним прыжком очутилась на середине гостиной, протягивая руку, чтобы задержать её.
Фигура крутанулась вокруг своей оси, сделала резкое движение, будто швырнув что-то мне под ноги.
– Берегись! – шелестяще завопил Тивадай. Я немедленно шарахнулась назад; что-то хлопнуло, и гостиную окутал густой болотно-зелёный туман. Ноздри забила влажная затхлая вонь, словно кто-то высыпал на пол гору мокрого заплесневелого белья.