Пока мы убирались, он то и дело возникал у моего уха и, воспользовавшись тем, что его никто не слышит, кроме меня, жужжал потревоженной мухой:
– Когда ты дашь мне тело? Уже скоро? Мне надоело ждать! Когда-когда-когда?!
Вылитый Кирюшка! Только тот ещё и любил несильно щипать меня за руку, если я долго не реагировала, а Тивадай выбрал практику монотонного бубнежа.
М-да. Одному пять лет, другому, как минимум, сто пять, а повадки одинаковые.
«Хватит! – не выдержала и шикнула на него я, – дай мне спокойно доучиться! А то сейчас передумаю, и будешь бесплотным духом под потолком болтаться! Хочется так?»
Тивадай, ворча что-то про мою чёрную неблагодарность и несправедливость, умолк, а я получила возможность немного перевести дух.
Когда учебный день закончился, и я, полуживая от усталости и с гудящей от новых знаний головой приползла к себе в комнату, Тивадай объявился вновь. Хорошо хоть, Ханна с Эстер ещё не вернулись с учёбы, и ненужных вопросов я избежала.
– Ну? – сурово вопросил он, паря в воздухе где-то в районе моего плеча, – я целый день ждал!
Я молча залезла в свой шкафчик, покопалась в нём, достала то, что нужно, и положила на стол.
«Вот, – положила сверху ладонь, – вселяйся.»
Тивадай не проронил ни слова, и я прямо-таки кожей почувствовала его изумление.
– Это что? – поражённо пробормотал он. Я пожала плечами:
«Крыса. Игрушечная.»
Это действительно была крыса, сшитая из светло-серого плюша. Я прихватила её из своего мира в качестве милой небьющейся безделушки, напоминающей о доме. Но всё повернулось так, что теперь крыса могла сослужить очень полезную службу.
– Ты хочешь, чтобы я, Тивадай Тарр, залез в какую-то грязную облезлую игрушку?! – возмущение духа росло и крепло. Но я была такой вымотанной, что мне уже было фиолетово на всех несговорчивых призраков, вместе взятых.
«Да, хочу, – жёстко сказала я, – или это, или ничего. К тому же, крыса не грязная, а очень даже выстиранная. И совсем недавно. Вон, какая пушистая.»
Видимо, по моему тону Тивадай понял, что спорить бесполезно, и с ворчанием, сопровождающимся укоризненными охами и вздохами, умолк. Я почувствовала лёгкое колыхание воздуха, щеки коснулся слабый порыв ветра.
Крыса пошевелилась, крутанулась на месте и подняла ко мне плюшевую морду. Блеснули чёрные пластмассовые пуговки глаз.
– Пока сойдёт, – недовольно пробурчала она голосом Тивадая.
***
Мне снился потрясающий сон – наверное, в награду за напряжённый день. Одетая в длинное, нежно-сиреневое платье со струящейся юбкой и открытыми плечами, я кружилась в танце посреди огромного бального зала. По его станам тянулись бесконечные ряды роскошно одетых людей, и все они смотрели на меня.
Но мне было всё равно. Я смотрела только на того, кто вёл меня в танце.
Всё, что я могла разглядеть, была высокая плечистая фигура, чёрный камзол, отделанный серебряным шитьём и чёрная полумаска.
– Кто ты? – с непривычной для себя робостью спросила я. Вместо ответа незнакомец замер, одним движением руки притянул меня ближе. Коснулся моего подбородка, заставив поднять голову, наклонился ближе. В прорезях маски загорелись призрачно-серебряные глаза…
…Я почувствовала его горячее дыхание на своих губах и несмело, не веря в то, что делаю, потянулась вперёд. Сердце грохотало, как безумное, и…
– Василиса!
– Да… – неслышно выдохнула я, всё ещё находясь в мире сна. Незнакомец застыл.
– Василиса! Проснись!
Моей руки коснулось что-то мягкое. Сон померк и рассыпался на осколки.
Я распахнула глаза и увидела прямо перед собой не прекрасного незнакомца из сна, а плюшевую крысу, чей нос почти уткнулся мне в щёку.