Иштван кивнул и вдруг спросил:
– Последний вопрос. Почему вы постоянно упоминаете блины? Неужели так хотите есть? Если что, можете отправиться в столовую, там можно…
– Нет-нет-нет, – замахала я руками, нервно хихикнув, – это так, присказка из моего мира. Слово-паразит. Не обращайте внимания.
Бровь Иштвана дёрнулась, но он понимающе кивнул и, сделав прощальный жест, удалился. Я печально уставилась на закрывшуюся за ним дверь, но долго мне грустить не дали. Краем глаза я заметила движение в аудитории, повернулась и обнаружила, что Альварес тоже удалился, а оставшийся тут же Роланд задумчиво смотрел на перевёрнутую парту, скрестив руки на груди.
– Тебя всё-таки запрягли убираться, – не спросила, но констатировала я. Это обстоятельство меня даже порадовало: наводить порядок одной было бы совсем тоскливо.
– Нет, – упрямо сверкнул глазами он, – я сам согласился. Подождёшь пока? Я возьму кое-что в своей сумке и вернусь.
– Ага, и сбежишь, – хмыкнула я. Роланд выпрямился и гневно взглянул на меня.
– За кого ты меня принимаешь? Наследники рода Моравецки никогда не бегут…
– Ой, иди уже! – замахала я на него руками, – верю-верю, только поменьше пафоса. Только побыстрее, а то я не выдержу и всё уберу к твоему приходу.
Роланд озадаченно посмотрел на меня, буркнул что-то вроде “странная ты” и ушёл. Пожав плечами, я принялась бесцельно бродить среди того, что наворотил Тивадай, прикидывая, как бы побыстрее со всем разделаться. Наличие Роланда облегчало задачу, но сама перспектива уборки навевала такую тоску, что хотелось просто закатиться в уголок и уснуть.
За спиной хлопнула дверь. Повеяло холодком.
– Быстро ты, – бодро заявила я, обернувшись, – ты… ой!
Это был не Роланд. У двери стояла какая-то девица с ярко-белыми волосами, забранными в высокий хвост, и пухлыми губами, накрашенными истошно-красной помадой. Её глаза горели такой ненавистью, что я сразу поняла, что вижу перед собой хозяйку того пронзительного взгляда, что не давал мне покоя.
– Здрасьте, – пробормотала я, не понимая, что ей от меня понадобилось. Девица поджала губы и с ненавистью прошипела:
– Ты, тварь! Сейчас ты пожалеешь, что посмела приблизиться к ректору Алдериану!
Глава 24
Внезапная агрессия незнакомки так удивила меня, что все слова немедленно разбежались, как мыши по углам.
– Э-э-э, – вырвалось у меня, – а вы кто?
Девица взглянула на меня с отвращением, как повар – на внезапно забежавшего на кухню таракана.
– Азалия Фернбах, – выплюнула она и, приосанившись, добавила, – первая наследница древнего графского рода Фернбахов, между прочим!
Хм. Судя по её горделивой позе и презрению, которое вылилось на меня из её тона, я должна была немедленно задрожать и упасть ей в ноги с криком «не вели казнить, о прекраснейшая!»
Только вот незадача. Для меня её титул был пустым звуком, поэтому я пожала плечами и ограничилась небрежным:
– Поздравляю. Ты пришла, чтобы мне об этом рассказать?
В голубых, как ледышки, глазах блеснула обжигающая ярость. Азалия явно не ожидала такой реакции.
– Ты! – прошипела она, скривившись, будто я подкинула ей под нос что-то тухлое, – ты хоть знаешь, насколько могущественному роду я принадлежу?!
Её тонкий голосок сорвался на визг, но меня это не впечатлило.
– Если честно, – доверительно сообщила я ей, – мне все эти твои титулы и звания до фонаря. Если человек прикрывается величием рода, значит, он сам ничего из себя не представляет, как личность. Я так думаю.
Азалия побледнела так, что её кожа стала похожа на перезрелый сыр с уклоном в зеленеву.
– Ты пожалеешь о своих словах! – её голос взвился до потолка и сорвался. Она закашлялась. Я с тоской покосилась на кавардак в кабинете, который так и лежал нетронутым. Блин, куда провалился Роланд? Неужели всё-таки слинял?
– Слушай, – обратилась я к шипящей, как змея, девице, – может, не будешь просто стоять, а поможешь мне? Я не хочу тут до ночи торчать, хотелось бы ещё на какую-нибудь лекцию сходить для разнообразия.