– Вы уверены, что выстрелы раздались из этого дома?
– Будь я проклят, если нет, мэм. Простите за выражение.
– Изнутри дома?
– Да, мэм.
Не сводя глаз с входной двери, Донна схватила рацию, прикрепленную к плечу.
– Это Коппел, выехала на место происшествия по звонку о стрельбе в доме 421 по Монтгомери-Лейн.
– Я слушаю.
– У меня есть свидетель, который подтверждает, что выстрелы раздались изнутри дома. Прошу подкрепления, пока я оцениваю обстановку.
– Вас понял. Вызываю подкрепление, будет через три минуты.
– У меня полно оружия, мэм, – предложил услужливый сосед. – Только скажите, и я дам вам все необходимое подкрепление.
– Оставайтесь на месте, – велела она ему, направляясь к дому.
Ее тень становилась все длиннее, по мере того как она перемещалась в луче света от автомобильного прожектора, пока наконец ее черный силуэт не вылез на фасад дома и не повис над Донной, как призрак. Она сняла с пояса фонарик и посветила им в окна, но занавески закрывали обзор. Дойдя до крыльца, она постучала в дверь фонариком.
– Полиция! Откройте дверь.
Не получив ответа, она оглянулась и увидела группу соседей, наблюдающих за происходящим с улицы. К счастью, вдалеке замигали фары другого автомобиля: прибыло подкрепление. Через минуту она уже стояла на крыльце вместе с двумя другими офицерами. Третий отошел за дом, чтобы проверить обстановку, и теперь его голос трещал по рации.
– Здесь тихо. Света нет. Признаков жизни нет.
Поскольку Донна приехала первой, командовать происходящим предстояло ей. Она взялась за ручку входной двери и с удивлением обнаружила, что та не заперта и открылась со щелчком, как только повернулась ручка. Донна переглянулась с сослуживцами, и те закивали. С оружием наизготовку они вошли в дом.
Глава 2
Окружной суд
Четверг, 26 сентября 2013 года
15:30
Гарретт вернулся за трибуну и спокойно оперся о нее руками. Затем обратился к своим записям.
– Офицер Коппел, в тот момент, когда вы вошли в дом, каково было ваше душевное состояние? О чем вы думали?
Донна сделала небольшую паузу.
– Я нервничала.
– Свидетель, живший по соседству с Квинланами, сказал вам, что отчетливо слышал выстрелы, доносившиеся из дома Квинланов. Нервозность – вполне справедливая эмоция для любого человека в такой момент. Но что еще чувствовали вы и ваши сослуживцы?
– Протестую, – сказал Билл Брэдли, главный адвокат властей по делу Александры Квинлан против штата Вирджиния. – Офицер Коппел не может высказывать свое мнение о том, что чувствовали другие офицеры в ту ночь.
– Поддерживаю, – сказал судья.
– Кроме нервозности, – продолжал Гарретт, – что еще вы чувствовали?
– Прилив адреналина.
– Значит, вы нервничали, и вас переполнял адреналин. И, по вашему мнению, остальные патрульные чувствовали то же самое.