– В одном из файлов была детская порнография.
– Что?
– Просто жуть, – продолжил Гарретт, не обращая внимания на удивление Алекс, – так что я оказался в затруднительном положении. По закону я обязан сохранять конфиденциальность финансовых документов, поскольку они касаются непосредственно моего клиента и дела, для которого он меня нанял. Даже если бы в них было что-то гнусное, адвокатская тайна не позволила бы мне сообщить об этом. Но детская порнография – это другое. У меня не было другого выбора, кроме как сообщить в полицию. Если бы я этого не сделал, меня могли бы счесть соучастником преступления. Сейчас власти разбираются в ситуации. Я уверен, что они пригласят команду компьютерных криминалистов, которые разберут компьютер Зелла на мелкие кусочки.
– Вот блин, – произнесла Алекс себе под нос.
– Итак, – продолжил Гарретт, – ты понимаешь, что меня беспокоит, так что мы можем прекратить эти игры. Мне нужно задать вопрос, и я хочу, чтобы ты сказала мне правду. Без всякой чепухи.
Алекс кивнула.
– Есть ли какая-то – любая – связь между электронным письмом с компьютера Зелла и фирмой «Ланкастер и Джордан»?
Алекс понимала, что быстро отвечать нельзя. Она понимала, что Гарретт задает вопрос, который требует тщательного обдумывания. Она вспомнила вечер, когда взломала квартиру Зелла. Прокрутила в голове каждую деталь, шаг за шагом, и не смогла вспомнить ни одной ошибки.
– Нет, – наконец ответила она.
– Ты уверена?
– Уверена.
Алекс знала, что Гарретт доверял ей без оглядки на протяжении многих лет, с тех пор как нанял ее в качестве следователя. Грань между попытками произвести на него впечатление теми сведениями, которые она добывала для фирмы, и попытками не подвергать его опасности была тонкой.
– Я гарантирую, – сказала Алекс, – что связь с нами проследить невозможно. Именно поэтому документы пришли по электронной почте от него самого. Связь прослеживается только с самим Зеллом.
Она смотрела, как Гарретт кивает и делает глоток пива.
– И я ничего не знала о детском порно. Я просто проверяла, что финансовые данные, которые он предоставил фирме, совпадают с его личными файлами.
Гарретт снова кивнул.
– Хорошо. Ты голодна? Приглашаю тебя на ужин.
Алекс принужденно улыбнулась.
– Умираю с голоду, – сказала она и пошла в спальню переодеваться. Так было заведено у них с Гарреттом. Они не говорили лишнего, просто обменивались информацией и оба верили, что собеседник говорит правду, заканчивали разговор и шли дальше.
Через несколько минут Алекс вышла из спальни и обнаружила Гарретта перед доской. Он сдвинул в сторону ширму и теперь анализировал фотографии, заметки и газетные статьи, приколотые к доске.
Алекс прочистила горло.
– Готов?
Гарретт не отходил от доски. Он заговорил, стоя к Алекс спиной:
– Я думал, ты бросила это дело.
– Да, но потом поняла, что не могу. И вернулась к этому.
Наконец Гарретт повернулся к ней лицом.
– Ты в порядке?
– В порядке.
Последовала долгая пауза.
– Это тебе вредит, Алекс. Все время про это вспоминать. Это нездорово – разве не об этом тебе говорит психотерапевт?
Конец ознакомительного фрагмента.