Николай Николаевич Ломен (1843-1909) в 1892-1893 заведовал ВМУО ГМШ, занимая один из высших руководящих постов в центральном аппарате ведомства, а в 1893-1905 гг. был флаг-капитаном его императорского величества, то есть совмещал близость к императору и осведомленность в делах Морского министерства.
Характерно, что во всех трех записках предлагалось вновь объединить ГМШ и МГШ, однако, разными способами. Если Ф.К. Авелан и Н.Н. Ломен фактически призывали вернуться к довоенным порядкам, то Е.И. Алексеев предлагал упразднить ГМШ, переименовав при этом МГШ в Морской штаб. Эту же точку зрения впоследствии отстаивали офицеры МГШ. Вместе с тем Е.И. Алексеев выступил против объединения технической и хозяйственной частей, как в центре, так и на местах. Непонимание высшими морскими чинами роли штаба хорошо иллюстрирует замечание Н.Н. Ломена о том, что план войны должен разрабатывать главнокомандующий, а вовсе не МГШ. Впрочем, мнение о бесполезности штабов на флоте разделяли многие высокопоставленные моряки начала XX в., в том числе и такой крупный и позитивно оцениваемый в историографии военно-морской деятель, как английский адмирал А.-Д. Фишер, первый лорд Адмиралтейства, один из авторов концепции дредноута, реформатор английского морского ведомства. Именно из-за сопротивления Д.-А. Фишера Великобритания создала Морской Генеральный штаб последней из великих держав, в 1912 г.[106] Сторонники этой точки зрения видели в создании морских штабов нечто вроде «сухопутной ереси»[107].
В записках Е.И. Алексеева и Н.Н. Ломена, кроме того, предлагалось передать ГГУ, УГМИФ и Канцелярию Морского министерства в непосредственное подчинение министра, а не его товарища. Н.Н. Ломен разработал и собственную схему управления Морским министерством[108]. Наиболее оригинальной чертой его проекта было введение МГШ в подчинение ГМШ и появление поста инспектора стрельбы во флоте, подчиненного ГМШ. В хозяйственно-технической сфере предусматриваемые схемой изменения были невелики и ограничивались заменой Инспекций МТК отделами по специальностям, во главе с начальником судостроения. При этом предусматривался Счетный отдел, напрямую подчиненный товарищу морского министра, который должен был играть роль ГУКИС. Все эти пожелания шли вразрез с только что проведенным образованием МГШ, поэтому не имели шансов на осуществление.
Решающее влияние на реорганизацию морского ведомства оказали не вышеприведенные записки, а сформулированные в декабре 1905 г. лейтенантом А.Н. Щегловым соображения, изложенные в записке «Значение и работа штаба по опыту русско-японской войны». Данная записка была не первой пробой пера молодого офицера, еще в ноябре 1902 г. он изложил свои взгляды на функции Морского Генерального штаба в связи с обращением начальника ВМУО ГМШ А. А. Вирениуса к управляющему Морским министерством, о котором упоминалось выше. А.Н. Щеглов предложил свое понимание различий между планом войны (составление которого вошло бы в компетенцию Морского Генерального штаба) и планами операций, которые «требуют творчества начальников на местах»[109].
В записке 1905 г. лейтенант предложил структуру нового органа морского управления. В МГШ следовало включить Стратегический отдел, подразделявшийся на отделения – Оперативное, Иностранной и русской статистики, архивноисторическое и разведочное бюро; и Мобилизационный отдел с отделениями личного состава и материальных средств. МГШ должен был состоять из 1 вице-адмирала, 10 штаб- и 33 обер-офицеров[110]. Обращает на себя внимание близость предлагаемой А.Н. Щегловым численности русского МГШ с его германским и японским аналогами – в первом состояло 32 офицера и 27 чиновников, а во втором – 31 офицер и 23 чиновника[111]. Кроме того, автор записки предлагал провести «децентрализацию» управления, отделив строевую службу от административно-хозяйственной деятельности.
Несколько недель спустя А.Н. Щеглов пишет еще одну записку, посвященную уже общим вопросам организации ведомства[112]. Эта записка не была подписана и ее принадлежность перу автора «Значения и работы штаба по опыту русско-японской войны» устанавливается благодаря ряду текстуальных совпадений. Главным в этой анонимной записке было разделение морского ведомства на три автономные части: Генеральный штаб, который должен «думать», боевой флот – «действующая сила» и управление по снабжению, поставляющее флоту материальную часть и обученный личный состав. Эти три отрасли должны были являться независимыми и контролирующими друг друга. «Начальник хозяйственной части в иностранных флотах… называется статс-секретарем по морским делам и присутствует в Совете Министров», – указывал А.Н. Щеглов[113]. Понятно, что под «иностранными флотами», на пример которых ссылался автор, скрывался германский рейхсмарине, так как только в этой стране система управления флотом, подобная предлагаемой, была доведена до логического конца, да и сам термин «статс-секретарь» указывает на Германию. А.Н. Щеглов предлагал разделить судостроение и судоремонт и перевести все предприятия морского ведомства на коммерческие основания. Для согласования действий разделенных частей морского ведомства предлагалось учредить особый Военно-морской совет, а для связи между статс-секретарем и начальниками действующего флота – комиссию для испытания судов.
Понимая важность поставленных А.Н. Щегловым вопросов, А. А. Бирилев обратился за советом к вице-адмиралу З.П. Рожественскому[114], вернувшемуся из японского плена и еще числившемуся начальником ГМШ (то есть вторым человеком в ведомстве), хотя фактически этим органом с августа 1905 г. руководил контр-адмирал А. А. Вирениус. 7 февраля 1906 г. в своей записке, адресованной морскому министру,З.П. Рожественский отмечал, что «существенная заслуга составленного проекта в весьма тактичном приспособлении к морской терминологии и морской обстановке деталей по организации оперативных работ в Главном штабе сухопутного ведомства».[115] З.П. Рожественский писал о том, что разделение ведомства на хозяйственную, боевую части и генеральный штаб целесообразно только в том случае, если министр является гражданским политическим деятелем и некомпетентен в военно-морских вопросах. В России, где посты военного и морского министров традиционно занимают специалисты своего дела, подобное разделение ничем не оправдано. З.П. Рожественский отверг идею разделить Морское министерство на три независимые части.
В записке А.Н. Щеглова было сформулировано кредо будущего Морского Генерального штаба. В течение нескольких лет сотрудники этого органа морского управления будут отчаянно бороться за раздел ведомства на три независимые части, причем их аргументы станут лишь повторением в различных вариантах мыслей Александра Николаевича.
А.Н. Щеглов описал историю борьбы вокруг его предложений, как она ему виделась, в созданном по горячим следам событий «Предисловии к материалам истории Морского Генерального штаба». Александр Николаевич считал, что З.П. Рожественский, которого он ознакомил со своей запиской, «представил Бирилеву свои возражения, но одновременно указал Министру, что проект мой заслуживает полного одобрения»[116]. Как видим, А.Н. Щеглов умолчал о том, что З.П. Рожественский одобрил саму идею создания МГШ, но не мысль о разделении центрального аппарата морского ведомства на три независимые части[117].
Впоследствии записка А.Н. Щеглова приобрела такую славу в военно-морских кругах, что даже когда в начале 1920 г. в Иркутске допрашивали А.В. Колчака (протоколы допросов – это фактически мемуары адмирала), он приписывал ее себе. В частности, А.В. Колчак говорил, что в военно-морской кружок, созданный в Петербурге, «входили Щеглов, Римский-Корсаков, Пилкин; затем к нему присоединились очень многие. Я долгое время был председателем этого кружка […] в конце концов, мною и членами этого кружка была разработана большая записка, которую мы подали министру по поводу создания Морского Генерального штаба […] К поданной записке отнеслись очень сочувственно, и весною 1906 года было решено создать Морской Генеральный штаб. План этот был одобрен»[118].
О высокой оценке способностей Александра Николаевича Щеглова (1875-1953) свидетельствует то, что в чине мичмана он стал обер-офицером ВМУО, затем совершил в 1903 г. плавание в Средиземное море, будучи старшим флаг-офицером (заместителем начальника) штаба командующего отрядом, а во время Русско-японской войны служил в канцелярии особого комитета по Дальнему Востоку. Как только МГШ был сформирован, А.Н. Щеглов был зачислен в его состав на должность штаб-офицера высшего оклада (он получал весьма солидное жалованье – 3300 руб. в год). Лейтенант был включен в 1-е (оперативное) отделение штаба и ему было поручено разрабатывать план войны для Балтийского театра. Это не было в новинку Александру Николаевичу – еще в своей записке 1902 г. он приводил в качестве примера приблизительный план войны именно для Балтики[119]. Кроме того, он стал заведующим Историко-архивным отделением МГШ. Через три года, по существовавшим правилам, А.Н. Щеглов должен был покинуть штаб и в январе 1909 г. стал морским агентом в Константинополе. После вступления Турции в мировую войну, Александр Николаевич получил аналогичный пост в Болгарии и Румынии, но с октября 1915 г., когда Болгария выступила на стороне центральных держав, местом его пребывания становится Бухарест. Временное правительство перевело А.Н. Щеглова морским агентом в Стокгольм. 13 декабря 1917 г. он был уволен в отставку «с мундиром и пенсией» и уехал с семьей во Францию, где и прожил оставшуюся жизнь. В эмиграции А.Н. Щеглов входил в число сторонников великого князя Кирилла Владимировича, состоял в созданном им Корпусе императорской армии и флота и получил следующий чин – генерал-майор флота[120].
В конце февраля 1906 г. А. А. Бирилев собрал совещание, которое должно было обсудить предложения А.Н. Щеглова, причем последний даже подготовил списки лиц, кого желательно было бы привлечь к работе в новом органе и кого ни в коем случае нельзя было допускать в него, причем в этом списке фигурировали не только штаб-офицеры, но и адмиралы. Без сомнения, для лейтенанта это был более чем смелый поступок. Совещание окончилось моральной победой А.Н. Щеглова, однако дело с места не сдвинулось.
По словам А.Н. Щеглова, он случайно 2 апреля 1906 г. встретил на вокзале в Царском Селе флигель-адъютанта капитана 2 ранга И.И. Чагина, которому рассказал о своем проекте и попросил устроить ему встречу с начальником военно-походной канцелярии его императорского величества капитаном 1 ранга графом А.Ф. Гейденом, известным как друг детства Николая II[121]. Через И. И. Чагина информация дошла до придворных моряков – контр-адмирала К.Д. Нилова, занимавшего с октября 1905 г. должность флаг-капитана императора, и А.Ф. Гейдена. 3 и 10 апреля А.Н. Щеглов встречался с последним, причем Александр Николаевич «заметил, что бешенство и искренность моя поразили его»[122]. Именно К.Д. Нилов и А.Ф. Гейден, по мнению военно-морского теоретика и историка М.А. Петрова, убедили Николая II в целесообразности создания МГШ[123].
Следует отметить, что Императорская Главная квартира была важнейшим военно-придворным учреждением дореволюционной России. Ее возглавлял командующий, который заведовал всеми лицами, принадлежавшими к составу Главной квартиры, в том числе всеми генерал-и флигель-адъютантами, он отдавал все распоряжения относительно дальних поездок царя и обеспечивал его безопасность. В состав Главной квартиры входили Собственный его величества конвой, Канцелярия дежурного генерала, заведовавшего дворцовой полицией, и Военнопоходная канцелярия его императорского величества, которая до 1904 г. именовалась просто канцелярией Императорской Главной квартиры. Последняя постоянно следовала за императором во время его путешествий. Флаг-капитан отвечал за все императорские яхты, паровые и гребные катера и шлюпки при загородных дворцах. Он должен был сопровождать царя, когда тот находился на корабле. Обычно на этот пост назначалось лицо, пользующееся особой симпатией императора. Должности К.Д. Нилова и А.Ф. Гейдена были во многом представительскими, однако они позволяли постоянно общаться с царем.
Во время бесед в начале апреля А.Ф. Гейден, по словам А.Н. Щеглова, признал необходимость создания МГШ, но сначала пытался провести в начальники штаба капитана 1 ранга И.Ф. Бострема, «которому Гейден покровительствовал»[124], но затем отказался от своего намерения. Вообще рассказ А.Н. Щеглова о создании МГШ носит, если так можно выразиться, характер авантюрного романа, главным героем которого, всюду успевающим и ниспровергающим козни врагов, является сам автор. Учитывая, что никто из участников этой истории, кроме А.Н. Щеглова, мемуаров не оставил, следует, на наш взгляд, подходить к его рассказам с известной долей скептицизма.
На основе Стратегической части ВМУО ГМШ 6 апреля 1906 г. был создан Морской Генеральный штаб. 6 июня состоялся высочайший указ Правительствующему Сенату, гласивший, что разработка всех мероприятий по организации морских сил возлагалась на МГШ[125]. Циркуляром начальника ГМШ контр-адмирала А. А. Вирениуса 28 апреля 1906 г. в распоряжение капитана 1 ранга Л.А. Брусилова, назначенного начальником нового учреждения, были выделены 14 офицеров, которые и составили костяк Морского Генерального штаба. Это были капитаны 2 ранга М.И. Каськов 1-й, Л.Б. Кербер, М.М. Римский-Корсаков 3-й, барон О.О. Рихтер, А.В. Шталь, лейтенанты П.П. Владиславлев, Б.И. Доливо-Добровольский, М.И. Дунин-Барковский, А.В. Колчак, Л.Г. Постриганев, М.И. Смирнов 3-й, В.Н. Черкасов, А.Н. Щеглов и штабс-капитан В.М. Вавилов[126]. Несколько позднее в МГШ служил капитан-лейтенант барон И. А. Черкасов[127], что вызвало путаницу в наших прежних работах[128].
П.П. Владиславлев, Б. И. Доливо-Добровольский, М.И. Каськов, Л.Б. Кербер, М.И. Смирнов и А.Н. Щеглов были старыми соратниками Л.А. Брусилова. Они входили в список офицеров, «признанных способными исполнять обязанности в составе» Стратегической части ВМУО, составленный еще в феврале 1904 г.[129]
Исполняющим обязанности помощника начальника штаба и заведующим 1-м (оперативным) отделением стал А.В. Шталь. В составе этого отделения служили А.Н. Щеглов, отвечавший за создание плана войны на Балтике, М.И. Каськов, ответственный за Черноморский театр, и М.М. Римский-Корсаков 3-й, составлявший планы, касавшиеся Дальнего Востока.
2-е отделение (русской статистики) возглавлял А.В. Колчак, в его же руках был сбор сведений по Балтийскому театру, в сборе сведений о состоянии русского флота А.В. Колчаку должны были помочь Л. Г. Постриганев и В.М. Вавилов. Отслеживать состояние русского Черноморского флота должен был лейтенант В.Н. Черкасов, а морские силы на Дальнем Востоке находились в ведении П.П. Владиславлева, он же заведовал картами во всем МГШ.
3-е отделение (иностранной статистики) возглавлял лейтенант Б.И. Доливо-Добровольский. В его подчинении служили капитан 2 ранга Л.Б. Кербер изучавший состояние военно-морских сил Великобритании и США. Изучение ВМФ Турции, Австрии, Франции, Италии, Испании, Греции и «мелких государств Европы» было возложено на лейтенанта М.И. Дунина-Барковского. Один из самых молодых сотрудников, лейтенант М.И. Смирнов 3-й отвечал за систематизацию и сбор сведений о флотах тихоокеанских государств, прежде всего, Японии, а также Китая, США и «мелких государств Америки». Капитан 2 ранга барон О.О. Рихтер отвечал за информацию о флотах Германии и Скандинавских государств.
Все офицеры «первого набора» МГШ были незаурядными личностями.
Начальник штаба – Лев Алексеевич Брусилов (1857— 1909), участник Русско-турецкой войны 1877-1878 гг. В феврале 1904 г. он стал заведующим ВМУО ГМШ. Уже в начале войны с Японией Брусилов понял, что из Петербурга невозможно повлиять на ход военных действий, и добился назначения командиром крейсера «Громобой». За ряд успешных походов у берегов Японии его наградили мечами к ордену Св. Владимира 3-й степени. В июне 1908 г. Л.А. Брусилов был вынужден покинуть пост начальника МГШ, не выдержав внутриведомственной борьбы и фактического бойкота морского ведомства со стороны Государственной думы. Л. А. Брусилов участвовал в разработке Малой судостроительной программы и оперативно-тактических заданий на проекты современных кораблей. В октябре 1906 г. он представил доклад об основных ближайших задачах флота, а в марте 1907 г. еще один – «Стратегические основания для плана войны на море». В 1909 г. Л. А. Брусилов был произведен в вице-адмиралы с увольнением от службы по болезни.
Прославившийся в годы Первой мировой войны генерал А. А. Брусилов приходился родным братом Л. А. Брусилову. Его старший сын – Георгий Львович – был морским офицером, в 1912 г. он организовал полярную экспедицию на шхуне «Святая Анна» и пропал без вести вместе с судном в 1914 г.
Первым исполняющим обязанности помощника начальника МГШ и заведующим его 1-м (оперативным) отделением стал Александр Викторович Шталь (1865-1950), который в 1890 г. закончил Гидрографическое отделение Николаевской Морской академии (НМА), а в 1903-1904 гг. прослушал там же курс военно-морских наук – морской аналог сухопутной Николаевской Академии Генерального штаба. Еще в 1904 г. А.В. Шталь пришел во ВМУО ГМШ и совершенно естественным было то, что в рядах этого подразделения он влился в Морской Генеральный штаб. Впоследствии Александр Викторович стал генерал-майором по Адмиралтейству, помощником начальника НМА, но на кораблях не служил, будучи с ноября 1907 г. зачислен в береговой состав. К моменту назначения в МГШ он участвовал в боевых действиях в Китае во время подавления «боксерского» восстания, будучи офицером эскадренного броненосца «Полтава». После Октября 1917 г. вступил в РККФ, работал в Военно-морской академии и написал ряд работ[130]. К моменту отставки в 1947 г. А.В. Шталь стал вице-адмиралом, скончался в Ленинграде.
Вершиной карьеры Митрофана Ивановича Каськова (1867-1917) стал пост начальника штаба Черноморского флота, который он занял в июле 1916 г. по инициативе А.В. Колчака, который, в свою очередь, только что стал командующим Черноморским флотом. Однако совместная служба двух бывших генштабистов на Черном море продолжалась недолго, уже в ноябре 1916 г. Митрофан Иванович ушел с должности начальника штаба флота, получив чин контр-адмирала. Жизнь его оборвалась трагически – он был расстрелян в Севастополе в ночь с 16 на 17 декабря 1917 г.
Михаил Михайлович Римский-Корсаков 3-й (1872-1950) был участником похода в Китай в 1900 г. и обороны Порт-Артура. Он прослужил в МГШ чуть больше двух лет, после чего перевелся в «плавающий флот», где командовал канонеркой «Хивинец» и яхтой «Стрела». В 1909-1910 гг. М.М. Римский-Корсаков снова недолго служил в МГШ, но затем вернулся на корабли, став командиром учебного судна «Верный» и эсминца «Лейтенант Зацаренный». За подвиги в мировую войну он получил орден Св. Владимира 3-й степени с мечами и георгиевское оружие. Во время Гражданской войны он примкнул к белому движению на юге России, был начальником штаба белого Черноморского флота, с января 1920 г. – командиром Николаевского порта. 25 декабря 1919 г. генерал А.И. Деникин произвел его в контр-адмиралы. После эвакуации врангелевской армии из Крыма М.М. Римский-Корсаков оказался в Югославии, а затем – в Дании, где и умер.
2-е отделение (русской статистики) МГШ возглавлял Александр Васильевич Колчак (1874-1920), самый известный широкой публике морской генштабист «первого призыва». В его руках был сбор разведывательных сведений по Балтийскому театру. К моменту своего появления в МГШ офицер уже прославился как полярный исследователь, искавший в составе экспедиции на шхуне «Заря» под руководством барона Э.В. Толля легендарную землю Санникова. В 1903 г. Колчак возглавил новую экспедицию, отправленную на поиски пропавшего Толля, затем принял активное участие в Русско-японской войне на кораблях 1-й Тихоокеанской эскадры и был награжден золотым оружием. После войны он служил в МГШ, преподавал. Считается, что именно Колчак являлся «создателем пятилетней кораблестроительной программы для Балтийского театра», утвержденной в 1911 г.[131]
А. В. Колчак ратовал за «океанский» линейный флот[132], несмотря на то что зарекомендовал себя специалистом по минному оружию. Вообще «младотурки» МГШ отличались особым единством взглядов на решение военно-морских проблем, так что мнение, высказанное одним из них, можно с большой долей уверенности распространить и на других. В 1906-1908 гг. Александр Васильевич часто выступал с докладами в таких общественных организациях, как Санкт-Петербургский военный кружок, Клуб общественных деятелей, Кронштадтское общество офицеров флота, Общество ревнителей военных знаний. В те годы он стал одним из наиболее популярных морских генштабистов, что сыграло особую роль в последующем взлете его военно-политической карьеры.
Во время Первой мировой войны А.В. Колчак прошел путь от начальника оперативного отдела штаба Балтийского флота до командующего Черноморским флотом. После свержения монархии он открыто занял контрреволюционные позиции, и в июле 1917 г. был уволен с поста командующего флотом и отправлен в командировку в Англию и США. Осенью 1918 г. А. В. Колчак оказался в Сибири, где стал военным и морским министром «Всероссийского Совета министров» (Уфимской директории), от которого получил чин полного адмирала. Затем он совершил переворот, объявил себя Верховным правителем России и стал формальным главой Белого движения во всероссийском масштабе. На этом поприще он попытался подменить политическую деятельность террором. Логичной для А.В. Колчака в этой ситуации стала опора на иностранных интервентов, силы которых, численностью свыше 200 тыс. человек, оказались при нем в Сибири. Финал такой военно-политической деятельности был закономерным – по постановлению Иркутского военнореволюционного комитета 7 февраля 1920 г. адмирала расстреляли[133].
Лев Георгиевич Постриганев (1877-1952) к 1906 г. успел закончить НМА по гидрографической специальности. Отслужив положенные три года в МГШ, он стал старшим офицером крейсера «Паллада», затем в 1911 г. вновь на три года вернулся в стены штаба, а в 1914 г. получил под команду минный заградитель «Онега». К 1916 г. достиг чина капитана 1 ранга. За заслуги в годы Первой мировой войны Л.Г. Постриганев был награжден орденом Св. Анны 2-й степени с мечами и Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом. После Октябрьской революции Л. Г. Постриганев некоторое время служил в МГШ Красного флота. В январе 1919 г. он взял отпуск, из которого не вернулся. Перейдя к белым, он служил в деникинской и врангелевской армиях, после чего оказался в эмиграции и умер во Франции.
[106] Подробнее об этом см.: Лихарев Д. В. Морская политика Великобритании в 1900-1930 гг.: Дисс.... докт. истор. наук. СПб., 1994.
[107] См., например: Тирпиц А. Воспоминания. М., 1957.
[108] РГА ВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 1241. Л. 548.
[109] РГА ВМФ. Ф. 417. Оп. 1. Д. 23850. Л. 15-25.
[110] РГА ВМФ. Ф. 417. Оп. 1. Д. 23850. Л. 71, 99.
[111] РГА ВМФ. Ф. 418. Оп. 1.Д. 1155. Л. 31.
[112] РГА ВМФ. Ф. 418. Оп. 1.Д. 1153. Л. 10-24.
[113] Там же. Л. 13.
[114] Симоненко В. Г. Морской Генеральный штаб русского флота (1906-1917 гг.): Дисс.... канд. истор. наук. Л., 1976. С. 25.
[115] РГА ВМФ. Ф. 410. Оп. 3. Д. 664. Л. 10.
[116] Щеглов А.Н. Предисловие к материалам по истории Морского Генерального штаба //Цитадель. 1998. № 1 (6). С. 57.
[117] Подробнее об основании МГШ и офицерах первого состава этого органа см.: Назаренко К.Б. «Учреждение, необходимое для управления флотом и морским ведомством» // Армия и флот в геополитических интересах России / Отв. ред. И.С. Рыбачёнок. М., 2018. С. 203-234.
[118] Допрос Колчака: [Протоколы заседаний чрезвычайн. следств. комис. в Иркутске. Стеногр. отчет] / Под ред. и с предисл. К.А. Попова; текст подгот. к печати и снабжен примеч. М.М. Константиновым. Л., 1925. С. 15.
[119] РГА ВМФ. Ф. 417. Оп. 1. Д. 23850. Л. 15-25.
[120] Данные о персоналиях см.: биографическая база данных «Офицеры флота». URL: офицерыфлота.рф (http://xn–80ajinmdmsmdt6d. xn–plai/) (далее БДО).
[121] Щеглов А.Н. Предисловие к материалам… С. 58.
[122] Щеглов А.Н. Предисловие к материалам… С. 58.
[123] Петров М.А. Подготовка России к мировой войне на море. М., 1926. С. 99.
[124] Щеглов А.Н. Предисловие к материалам… С. 58.
[125] РГА ВМФ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 1153. Л. 116-116 об.
[126] Симоненко В. Г. Морской Генеральный штаб русского флота (1906-1917 гг.). С. 28.
[127] РГА ВМФ. Ф. р-1529. Оп. 2. Д. 380. Л. 9 об. За ценную информацию по этому вопросу приношу благодарность С.Е. Виноградову.
[128] Назаренко К.Б. «Мозг» флота России: От Цусимы до Первой мировой войны. СПб., 2006. С. 60; Он же. Морское министерство России. 1906-1914 гг. СПб., 2010. С. 59-60.
[129] Кондратенко Р.В. Заметки о предыстории Морского Генерального штаба // Гангут. 2007. № 44. С. 147.
[130] Шталь А. В. Служба штаба морских сил. Л., 1928; Он же. Развитие методов операций подводных лодок в войну 1914-1918 гг. на основных морских театрах. Л., 1930. (Переиздано в 1932, 1936 и 1937 гг.); Он же. Оперативно-тактическое наследство морских сил после Мировой войны. Л., 1934.
[131] Емелин А.Ю., Козюренок К.Л. H.O. фон Эссен, А.В. Колчак и разработка программы усиленного судостроения Балтийского флота // Гангут. СПб., 2000. Вып. 24. С. 28-46.
[132] Колчак А.В. Какой флот нужен России // Морской сборник. 1908. № 6-7. Отд. неоф.
[133] Из последних работ об А.В. Колчаке см.: Смолин А. В. Взлет и падение адмирала Колчака. СПб., 2018.