Башмачник Ростом, Уильям Сароян и другие: Рассказы, новеллы, эссе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вы говорили по-русски, а она истосковалась по русским. Мы из Ленинграда. И собачку вот с собой привезли. Услышит она русскую речь — и радуется, радуется, — объясняла нам дама с собачкой, а собачка прыгала вокруг нас, пританцовывала…

Глядя на даму с собачкой, на её тоскливый и далёкий взгляд (стояла близко, но смотрела откуда-то издалека), я вспомнил стихи Иосифа Уткина:

Это из «Стихов о потерянной собаке». Вот и начало стихотворения:

Уткин писал о другом («И в банде красавиц прохожих Кидаюсь, как пёс, под авто. Я тоже встречаю похожих И в ужасе вижу — не то!»), но собачья ностальгия — это ведь тоже близко, тоже ведь знаемо.

Я побывал в армянской колонии Монреаля, я видел, как тоскуют по Армении дети и внуки тех немногих армян, которые в первую мировую войну спасались на чужбине от резни и погромов. А вот другой случай. В Монреале я познакомился с армянской семьёй, эмигрировавшей из Армении.

— В Ереване мы жили хорошо. Но мы хотели соединиться с родственниками, — сказал отец семейства Григор, человек средних лет, по специальности ювелир.

Григор рассказал, как он с женой и двумя сыновьями думает наладить свою жизнь. Вот-вот он устроится на работу и будет получать столько-то долларов в месяц. На еду — столько-то, на квартиру — столько же и на одежду немного… И так всё время — доллары, доллары. Неизвестно, однако, найдёт ли он работу, раздобудет ли те 200 долларов, которые надо платить за квартиру в районе неимущего населения Монреаля. О ближайших родственниках он упомянул в начале своего монолога. Говорил всё больше о долларах, о том, сколько можно истратить и сколько надо припрятать.

Я не спросил Григора, вывез ли он из Еревана собаку.

Ностальгия — это собака, которая всегда с нами.

Сохранить на чужбине родной язык, родную культуру гораздо труднее, чем это может показаться. В один из вечеров я побывал в армянской церкви Монреаля. (Церковь по своей архитектуре англиканская. Община купила её у англичан. Надо бы церковь перестроить, придать внешнему виду черты армянской архитектуры. Но, как мне сказали, это дорого стоит — нет денег.)

В просторном полуподвальном зале давали обед с лотереей, песнями и танцами. Энтузиасты продавали лотерейные билеты и объясняли, что вся выручка пойдёт на нужды армянской школы. Билеты предлагали участникам обеда по два и три раза — брали не очень охотно и не сразу.

Поздно вечером было объявлено, что продано 983 билета и что хорошо бы продать ещё 17 билетов, чтобы довести выручку до 1000 долларов.

На призыв округлить вырученную сумму откликнулся под общие одобрительные возгласы молодой человек.

Мне объяснили, что все 1000 долларов — это чистый доход, так как разыгрывались в лотерее подарки, которые поступают время от времени от родителей учеников. Путёвка в Майами — это был самый дорогой выигрыш.

Один из главных устроителей обеда доволен был результатами. 1000 долларов для школы, как он сказал, это — хорошая выручка.

Мне всё это было внове. Я проникся уважением к тем, кто организовал в пользу школы обед, кто продавал и кто покупал лотерейные билеты.

Родина — мать, чужбина — мачеха. Эта старая пословица выстрадана людьми с горькой судьбой.

В Оттаве, узнав, что мы писатели, нам показали советский журнал «Отчизна» (1977, № 4) со стихами Сергея Зубарева. Из журнала узнали, что Зубарев живёт в Торонто, издал за свой счёт сборник стихов на русском языке. Одно из стихотворений посвящено матери:

Рассвет, как видно, не забрезжит:

Глухая ночь в моём окне,

И в эту ночь всё реже, реже

Приходишь ты на память мне.

Когда ж из светлого былого

Твой образ предо мной всплывёт, —

Застрянет, дрогнув, в горле слово

И что-то к сердцу подойдёт…

…Чужбина — мачеха. И образ матери в этих стихах сливается с образом родины. И мать и родина — образы из светлого былого.

— В Канаду я попал в середине двадцатых годов. Работал за десять долларов в месяц. Был случай, когда три дня ничего не ел… Работал и за пять долларов, — рассказывает Никифор Сидорчук, торговец скотом.

— А чем вы торгуете? — спрашивает Никифор, увидев у меня записную книжку с надписью на обложке «Разноэкспорт».

— Хорошим настроением в хорошей упаковке.