Черная рука: читать начало книги онлайн

Петрозино, должно быть, поразила эта новость. Он и его подчиненные получали сотни угроз от «Черной руки», но ни разу Секретная служба не вызывалась добровольно выслеживать преступников. Но за этим последовало еще более интригующее признание: Маркс сказал, что Секретная служба собирает подробное досье на Общество. «У нас есть описание, – сказал он журналистам, – практически каждого члена „Черной руки“»[271].

Почти наверняка это было бахвальством. В одном Нью-Йорке орудовали тысячи бандитов «Черной руки», к которым ежедневно добавлялись новые рекруты, и Секретная служба при всем желании не смогла бы отследить всех. Единственное более-менее полное досье на преступников «Черной руки» хранилось в голове Петрозино, и оно постоянно пополнялось. Но при этом очевидно, что Секретная служба следила за деятельностью «Черной руки» и вполне возможно, владела информацией о наиболее крупных игроках. Эти сведения могли бы стать бесценными для Итальянского отряда.

Теперь, в октябре 1905 года, после попытки убийства братьев Джимавальво, Петрозино публично обратился к Секретной службе, которая когда-то в трудную минуту призвала его присоединиться к борьбе. Он напомнил, что рисковал жизнью, пытаясь помочь им защитить президента, однако истинная суть его претензии была гораздо глубже, и касалась она массового ввоза итальянцев для строительства американской инфраструктуры. Каждый год итальянцы вносили миллионы долларов в растущую экономику. В массе своей они были порядочными, набожными, трудолюбивыми гражданами. И в условиях, когда на них охотились чрезвычайно жестокие преступники, правительство не оказывало практически никакой помощи. Заслуживали ли американцы итальянского происхождения такой же защиты со стороны закона, какую имел любой другой гражданин? Петрозино верил, что да. На следующий день после своего интервью газете New York Times он повысил ставки, ответив на вопросы корреспондента еще одного издания: «Можете считать меня глупцом, но если федеральные власти в ближайшее время не придут нам на помощь, то однажды Нью-Йорк содрогнется от самой большой катастрофы, с какой он когда-либо сталкивался»[272].

После того, как обращение Петрозино было опубликовано, он стал терпеливо ждать ответа. И ответ этот не замедлил появиться в номере Times от 21 октября. Пожелавший остаться неизвестным чиновник из Министерства финансов, курировавшего Секретную службу, официально ответил на запрос Петрозино. «Если детектив Прозини, – сказал чиновник, исковеркав имя детектива, – желает получить помощь управления Секретной службы в своей борьбе с „Черной рукой“ или даже мафией, то он сможет сделать это, заплатив нашим людям столько же, сколько пришлось бы заплатить сотрудникам частного детективного агентства». “Общество Черной руки” «ограничивает свои операции отдельными лицами», и до тех пор, пока они не выступили против самого правительства, Секретная служба “не имеет права вмешиваться”»[273].

Для такого ответа были свои причины. В нью-йоркском отделении Секретной службы трудилось всего двадцать агентов, полный рабочий день занятых лишь ловлей фальшивомонетчиков. Это была важная работа, отнимавшая значительное количество как времени, так и денег. Уделить внимание «Черной руке» означало для них взять на себя огромную дополнительную нагрузку. К тому же формально Секретной службе не разрешалось расследовать преступления, подобные тем, что совершала «Черная рука», хотя Рузвельт и его администрация к 1905 году лишили это ограничение смысла. Они расширили полномочия Секретной службы в расследовании многих видов преступлений (например, коррупционных или связанных с земельным мошенничеством), в которые ее агенты по закону не имели права вмешиваться. Более того, Секретная служба уже принимала меры против Общества – как в случае с помощником окружного прокурора Марксом. Реальность была такова, что если бы Секретная служба захотела прийти на помощь Петрозино и его людям, она вполне могла это сделать.

Однако этого не произошло. И заявление безликого бюрократа было не просто отказом. Оно выглядело как оскорбление. Если американцы итальянского происхождения хотят защиты от убийств и вымогательств, сообщил он Петрозино, то им придется за это платить.

Почему же представитель правительственного учреждения решил публично унизить через New York Times полицейского, пытавшегося предотвратить убийства американских граждан? У нас нет объяснения, и мы не знаем, что скрывалось за резким ответом Секретной службы. К сожалению, в архивах по этому поводу ничего не зафиксировано. Возможно, это было не более чем предубеждение против итальянцев; возможно, таким образом государственный чиновник выразил досаду на то, что какой-то там «макаронник» публично предъявляет претензии Секретной службе. Но чем бы ни было мотивировано это заявление, суть его была ясна: итальянские иммигранты не получат никакой помощи в своей борьбе с «Черной рукой». Борьбе не на жизнь, а на смерть. Американские они граждане или нет, их бросили на растерзание волкам.

7

Волна

Когда обычным летним утром Петрозино проезжал по Маленькой Италии, на улицах кипела жизнь. Торговцы продавали прошутто, свежие бананы и яркие портреты короля и королевы Италии, написанные от руки[274]. Фургоны доставщиков еды катились по узким улочкам, заставляя пешеходов жаться к стенам. За фургонами бежали стайки маленьких детей, надеющихся, что из них выпадет что-нибудь съедобное – такое, что можно подобрать и отнести домой матери[275]. Петрозино проходил мимо традиционных итальянских кукольных театров и мимо многоквартирных домов, из открытых окон которых неслись обезьяньи вопли и уханье, как из зоопарков. В них целые этажи сдавались шарманщикам, дрессирующим животных, чтобы питомцы потом составляли им компанию в походах по городу. Петрозино обходил конторы брачных агентов, суливших добропорядочных девственниц со «Старой Родины», и похоронные бюро, чьи вывески рекламировали стоимость доставки тел для захоронения в итальянской земле. В переулках, мимо которых он шел, играли в кости, выстраивались в религиозные процессии со статуями святых, к которым приколоты долларовые купюры – пожертвование смертельно больным родственникам или друзьям. Черный котелок продвигался сквозь толпу под веревками с бельем, привязанным к пожарным лестницам. На крышах кое-где были расстелены простыни, на которых сушились на солнце измельченные помидоры, чтобы превратиться потом в томатный соус для домашней вечерней пасты. На ветру развевались мужские соломенные шляпы, украденные мальчишками с голов владельцев и подвешенные за прищепки к веревкам, натянутым через улицы.

Детектив замечал новичков, прибывших всего несколько дней назад (или даже часов) на пароходе из Генуи. Итальянские иммигранты высаживались в Нью-Йорке и затем зачастую направлялись вглубь страны – на работы в Кентукки, Мичиган или Пенсильванию, чтобы внести свой вклад в промышленную революцию, преображавшую страну. Петрозино мог с одного взгляда воспроизвести их историю. Проживая в Маиде, Падуе или Неаполе, они замечали на городской площади рекламный щит, обещавший “Buoni Lavori!” (хорошую работу!), высокую зарплату и дешевые билеты на пароход[276]. Был даже один плакат, на котором изобразили текстильную фабрику с банком через дорогу и рабочих, несущих от одного учреждения к другому мешки денег[277]. Мужчины покидали свои итальянские дома и поднимались на борт судна. Некоторые помещали в багаж моток пряжи, конец которой оставался в руках двоюродного брата или подруги на пирсе. Когда раздавался сигнал и пароход отходил от причала, пряжа медленно разматывалась, растягиваясь тонкой шерстяной нитью до последнего оборота мотка, после чего зависала в воздухе, поддерживаемая морским бризом[278].

Высадившись в Нью-Йорке и пройдя через бюрократические процедуры на острове Эллис, мужчины растекались по всей стране в поисках работы. Итальянцы трудились в литейных цехах и на фабриках Чикаго. На железных дорогах, протянувшихся по всему Среднему Западу, итальянцы клали рельсы. В Западной Вирджинии они добывали уголь. Мужчины, остававшиеся в Нью-Йорке, взрывали и рыли туннели метро, а женщины работали на швейных фабриках. В Бруклине иммигранты клепали корпуса кораблей. На севере штата Нью-Йорк копали котлованы и заделывали выходы водоносных пластов бетоном. В Мичигане разрабатывали железную руду. В Новой Англии добывали камень и гранит. В Канзас-Сити забивали скот на скотных дворах. В Сент-Луисе штамповали кирпичи (в этом городе в то время было сто кирпичных заводов). В Делавэре приезжие собирали персики. Во Флориде – хлопок. В Луизиане – рис и сахар. Повсюду они строили дороги и каналы, истекая по́том под палящим солнцем. Итальянцы, которых часто нанимали на самую опасную работу, страдали от четверти всех несчастных случаев на производстве, которые происходили в стране, причем каждый пятый мужчина, приехавший в Америку, получал увечье или погибал на рабочем месте. «Ваши железные дороги, ваши административные здания и ваш уголь насквозь пропитаны итальянским по́том и кровью»[279], – сказал писатель Энрико Сарторио.

А иногда итальянцев избивали и обращали в рабство. Один калабриец, проживавший в лагере сезонных рабочих, вспоминал потом, как пытался помочь беглому собрату:

«Я пригвожден к кресту, – писал один иммигрант из какой-то неидентифицированной местности в глубине Америки. – Из сотни paesani[281], которые устроились сюда, выжили только сорок. Кто нас тут защитит? У нас нет ни священников, ни carabinieri[282], которые могли бы обеспечить нам безопасность». Даже смерть сицилийца или калабрийца стоила меньше, чем смерть рабочего другой национальности. Когда в 1910 году на шахте Лоусон в Блэк Даймонде, Калифорния, прогремел огненный взрыв, отбросивший двухмеровые бревна почти на километр от шахтного ствола, погибло двенадцать шахтеров, причем все иностранцы. Семьям ирландцев (и не только) выплатили по 1200 долларов за каждого из погибших, а близкие итальянцев получили лишь по 150 долларов[283].

Но они все равно прибывали, привлеченные обещаниями, щедро раздаваемыми Америкой. А вместе с ними как в повозках, так и в железнодорожных вагонах неизбежно оказывались один-два человека, несшие с собой заразу «Черной руки». К 1906 году Общество, казалось, уже распространилось повсюду.

Бомбы разнесли дома в Сент-Луисе. На склонах холмов Аппалачского каменноугольного бассейна были найдены тела итальянцев с десятками ножевых ранений. В Детройте без вести пропали дети, которых так и не нашли. Несколько семей в Лос-Анджелесе бросили все нажитое и бежали на пароходах обратно в Италию. В штате Коннектикут в октябре 1906 года во время ужина в дом Джузеппе Вазанини вошел бандит «Черной руки», приставил пистолет к его груди и хладнокровно застрелил[284]. В Пенсильвании в шахтерском городке Уолстон вспыхнули ожесточенные перестрелки между людьми Общества и законопослушными итальянцами, в результате которых убили троих человек, а дюжину серьезно ранили[285]. В соседнем шахтерском лагере бандит «Черной руки» бросил динамитную шашку во времянку с шахтерами, которые, как считало Общество, на них донесли. Взрыв разорвал в клочья троих мужчин[286].

Губернатора Пенсильвании Сэмюэля У. Пеннипакера настолько встревожили беспорядки, что он приказал задействовать военно-полицейские силы штата (созданные им же годом ранее) и за одну неделю был вынужден применить их не менее трех раз[287]. «Убийственный дух „Черной руки“, – заметила местная газета, – начинает проявлять себя по всему штату»[288]. Арестованные в одном городке члены Общества «насмехались над полицейскими», после чего «заявили, что Общество настолько могущественно, что его невозможно разогнать, и что в конце концов оно будет править страной»[289]. В округе Уэстчестер, штат Нью-Йорк, в рабочих стреляли, их закалывали ножами или избивали до смерти. В ответ местные шерифы привели к присяге вооруженные отряды мужчин, и те отправились патрулировать в сельской местности с приказом убивать любого «отчаянного», покушавшегося на рабочих. «МАССОВЫЕ УБИЙСТВА В РАЙОНЕ ВОДОРАЗДЕЛА, – сообщала в августе Times. – ПОЕЗДА ПЕРЕПОЛНЕНЫ ИТАЛЬЯНЦАМИ, БЕГУЩИМИ ОТ „ЧЕРНОЙ РУКИ“»[290].

Американцев охватил страх. Жительница Чикаго ударила ножом итальянского детектива, который вел наблюдение за местом встречи с «Черной рукой». Она приняла полицейского за бандита. Житель Пенсильвании выстрелил в мужчину, пробегавшего мимо него в тот момент, когда он ждал появления члена Общества. Раненый оказался невинным пешеходом, он просто догонял трамвай.

К весне 1906 года стало совершенно ясно: предупреждение Петрозино о том, что Общество не оставит в покое и неитальянцев, быстро обретает реальность. В отдаленных городах и поселках, где до этих пор Общество казалось не более чем «страшилкой» из репортажа местной газеты, жители стали получать письма. Некоторые из них были написаны не на итальянском или английском языках. Встречались послания на немецком, греческом (подписанные Maupa Xepi, что переводится как «Черная рука»), идише и иврите, а позже даже одно послание, составленное на латыни[291]. И угрозы получали не только поденщики или другие работники. Неизбежно, по мере того как область деятельности «Черной руки» расширялась географически, ее аппетиты росли, и в конце концов в поле зрения Общества стали попадать и вполне богатые и могущественные граждане. К первым месяцам 1906 года фактически оказалось, что эта зараза распространилась вплоть до Палаты представителей.

Все началось с открыток, переданных по почте некоторым членам законодательного органа. На одной стороне была изображена черная рука. Ниже написаны слова: «Осталось четыре дня». Появление открыток наделало переполох в Конгрессе. «Избранные представители принялись ломать головы, – сообщала газета Cleveland Plain Dealer[292], – пытаясь вспомнить, что они совершили такого, что могло вызвать враждебность „Черной руки“».

Два дня спустя пришла еще одна партия открыток. И на них снова был набросок черного отпечатка ладони вместе со словами «У вас осталось всего два дня». Обратный отсчет вызвал «неврастению» среди законодателей, после чего безопасность внутри и снаружи Палат была усилена. На следующий день пришли еще письма, в которых говорилось: «У вас остался только один день».

На следующее утро, пока Капитолий ждал, прижимаемый страхом, в почтовые ящики Конгресса закинули последнюю партию писем. Тайна наконец раскрылась. «Больше никаких черных рук, – гласило сообщение. – Пользуйтесь мылом „Бланка“». Оказалось, это была рекламная кампания[293].

Паника в Конгрессе вызвала смех, но гораздо более показательная история разыгралась той же зимой севернее – в тихом городке Спрингфилд, штат Массачусетс. «Черная рука» прислала письмо Дэниелу Б. Вессону, Револьверному Королю фирмы «Смит и Вессон»[294]. Созданное им оружие помогло переломить ход Гражданской войны и завоевать Дикий Запад, и в зрелом возрасте, в восемьдесят один год, Король с большим вкусом наслаждался заработанными деньгами. Состояние оружейного магната составляло около тридцати миллионов долларов, изрядную часть которых он потратил на свой знаменитый исполинский дом – «великолепное сооружение, сложенное из камней», которое многие ошибочно принимали за большой отель.

Угрозы привели пожилого оружейника в ужас. В особняк прибыли полицейские и частные детективы, которые принялись допрашивать всех, кто приближался к парадному входу. «Полдюжины наиболее опытных сотрудников полицейского департамента укрылись в ближайшем подлеске»[295], – сообщила газета Washington Post. Особенно выразительную роль в этом деле сыграл патрульный Саймон Дж. Коннери. Однажды вечером он зашел в особняк, надел фальшивую бороду и один из деловых костюмов Вессона и провел несколько минут, тренируясь в воспроизведении «повелительного тона» миллионера. Когда к парадной двери подкатили коляску хозяина, запряженную двумя прекрасными лошадьми, Коннери вышел из дома и с актерским апломбом пропел: «К углу Библиотечной и Кэрью-стрит!» Однако никаких вымогателей или убийц так и не появилось.

Тем не менее промышленник, парализованный страхом, отказался выходить из дома. Шли недели, и «его нервная система постепенно расшатывалась от напряжения». 4 августа Вессон внезапно скончался. Судмедэксперт сообщил, что причиной кончины стала сердечная недостаточность, «вызванная невротическим расстройством», однако многие его соседи считали, что смерти старика поспособствовало напряжение, вызванное угрозой со стороны «Черной руки». Вессона похоронили в Спрингфилде, в стальном склепе, чтобы Общество не смогло осквернить его останки[296].

Но самой интересной особенностью дела Вессона стало государственное учреждение, мобилизованное на его защиту, а именно Секретная служба США.

Как оказалось, несмотря на уверения в том, что преступления «Черной руки» не подпадают под юрисдикцию Секретной службы, ее агенты прибыли в Спрингфилд вскоре после того, как письмо злоумышленников было извлечено из почтового ящика Вессонов. Почему тогда они отклоняли многочисленные просьбы Петрозино? «Автор писем „Черной руки“, – сообщила газета Boston Daily Globe[297], – подпадает под юрисдикцию США в силу того, что отправил письма мистеру Вессону по почте»[298].

«Но как же так? – мог бы воскликнуть Петрозино. – Ведь точно так же „Черная рука“ рассылает угрозы бедным итальянцам!»

Дело Вессона ярко продемонстрировало то, что Петрозино и так уже понял к 1906 году: Секретная служба готова бросить все на защиту американцев от «Черной руки», но только в том случае, если эти американцы богаты.

Когда пропал без вести четырехлетний Гораций Марвин, светловолосый голубоглазый сын видного врача из Делавэра (по-видимому, его украли со стога сена на семейной ферме площадью 217 гектаров недалеко от залива Делавэр), президент Рузвельт собственноручно написал отцу мальчика соболезнования:

Вскоре после этого в Делавэр была направлена группа агентов Секретной службы во главе с генеральным суперинтендантом, которые сразу приступили к опросу свидетелей.

[271] Жарким августовским днем…: подробности дела Маркса взяты из New York Tribune от 21 августа 1904 года.

[272] «Можете считать меня глупцом…»: Brooklyn Eagle, 19 октября 1905 года.

[273] «Если детектив Прозини…»: New York Times, 21 октября 1905 года.

[274] «…яркие портреты короля и королевы…»: McAdoo, Guarding a Great City, p. 149.

[275] Фургоны доставщиков еды катились…: описание сцены основано на информации из книги «Dash, The First Family, p. 60.

[276] …высокую зарплату…: Gay Talese, Unto the Sons, New York: Knopf, 2006, Kindle edition.

[277] Был даже один плакат…: Elizabeth Ewen, Immigrant Women in the Land of Dollars: Life and Culture on the Lower East Side, 1890–1925, New York: Monthly Review Press, 1985, p. 55.

[278] …моток пряжи…: Lupo, History of the Mafia, New York: Columbia University Press, 2009, p. 202.

[279] «Ваши железные дороги…»: там же (p. 91).

[281] Земляки (итал.).

[282] Полицейские (итал.).

[283] Семьям ирландцев (и не только)…: Lupo, History of the Mafia, p. 94.

[284] …в октябре 1906 года…: New York Times, 29 декабря 1907 года.

[285] В Пенсильвании…: там же, 13 марта 1906 года.

[286] В соседнем шахтерском лагере…: там же, 12 февраля 1906 года.

[287] Губернатора Пенсильвании Сэмюэля У. Пеннипакера…: Los Angeles Times, 13 марта 1906 года.

[288] «Убийственный дух…»: там же.

[289] «насмехались над полицейскими»: Washington Post, 26 января 1906 года.

[290] «МАССОВЫЕ УБИЙСТВА…»: New York Times, 21 августа 1906 года.

[291] …составленное на латыни.: Baltimore Sun, 3 марта 1908 года. Письмо было отправлено Чарльзу Розенфельду, работавшему в «Детективном агентстве Болдуина».

[292] Cleveland Plain Dealer, она же The Plain Dealer – главная газета города Кливленд, штат Огайо, основанная в 1842 году.

[293] Все началось с открыток…: отчет об угрозах см. в газете Cleveland Plain Dealer от 31 января 1906 года. Аналогичная рекламная кампания, жертвой которой стало частное лицо, описана в газете Austin Statesman от 5 февраля 1906 года.

[294] Той же зимой…: дело Вессона широко освещалось в прессе. Описание взято из различных газет, включая St. Louis Dispatch от 5 и 19 августа 1906 года; Boston Daily Globe, 28 января 1906 года; и Washington Post, 8 августа 1906 года.

[295] «Полдюжины наиболее опытных…»: Washington Post, 8 августа 1906 года.

[296] …в стальном склепе…: St. Louis Dispatch, 19 августа 1906 года.

[297] Boston Daily Globe, она же The Boston Globe – крупнейшая в Бостоне, штат Массачусетс, ежедневная газета, основанная в 1872 году.

[298] «Автор писем „Черной руки“»…: Boston Daily Globe, 28 января 1906 года.