Эбигейл закатывает глаза:
– Я знаю. И все равно, разве тебе совсем не интересно?
Не особо, честно говоря. Но десять долларов – небольшая цена за то, чтобы осчастливить Эбигейл. Так что я ввожу информацию с карточки, привязанной к счету мамы и папы, напоминаю себе, что нужно будет подстричь газон или как-то еще отработать эту легкомысленную покупку (хотя я уверен, что им все равно), и нажимаю «Оплатить».
Результаты грузятся пару секунд, но я уже знаю, что моим топ-мэтчем будет Лиэнн. Давно ходит шутка, что мы один и тот же человек в разных телах и поэтому Лис ее так любит.
«Ты любишь меня, потому что я напоминаю тебе Сэма», – постоянно говорит она.
Я добавляю: «Но у тебя прическа круче», Лис стреляет в нас пальцами и отвечает: «Именно».
Однако моим топ-мэтчем оказывается вовсе не Лиэнн.
Эбигейл сидит близко, поэтому мне приходится притвориться, что руки у меня дрожат просто так.
Ведь дело совсем не в том, что я узнал имя подруги детства, которую мог поискать в интернете, но никогда этого не делал. Возможно, потому, что она из жизни «до» – а значит, попытки ее найти были бы равноценны попыткам вспомнить все, что тогда происходило.
Так что руки дрожат не от воспоминаний о дубе и поцелуях, оставленных на ладонях.
Не от «правда обещания».
Не-а. Дело не в этом. Во всем виноват кондиционер, на котором мама всегда выставляет бодрящие двадцать один градус – даже летом.
Однако Эбигейл замечает мою дрожь. Она поворачивается, кладет руку мне на плечо и слегка сжимает пальцы.
– Мерзнешь? Поверить не могу, что мы друг у друга не в десятке, – говорит она, снова заглядывая мне в телефон. – Жалко.
– Ага, – киваю я, – жалко.
Понимая, что мне нечего добавить, Эбигейл продолжает:
– У тебя новенькая в топ-мэтче. И ты только посмотри. Девяносто девять процентов соответствия? Это очень странно. Удивляюсь, что ей вообще разрешили проходить тест. Кэтрин сказала, у них общая математика и она сообщила Кэтрин, что уезжает через два месяца.
– Кэтрин уезжает? – спрашиваю я.
Мой мозг не может сосредоточиться – по крайней мере не на Эбигейл. В мыслях, словно яркая неоновая вывеска, мигает имя «Нова Эванс».
Каковы шансы, что это не она? Каковы шансы, что это она и есть?
Эбигейл вздыхает:
– Нет, новенькая уезжает через два месяца.
Я отрываю взгляд от результатов теста и вижу очень раздраженную Эбигейл.
– Сэмми, – говорит она. – Да, мы не в топ-мэтчах друг у друга, но это же не конец света. Как ты и сказал, это просто глупый тест.
Я вновь смотрю в телефон, на жирную надпись «99 %», и едва слышу, как Эбигейл тихо переспрашивает:
– Правда?
– Конечно, – говорю я. – Да, просто глупый тест. Как ты и сказала.
Возможно, я неправильно истолковал ее раздражение, потому что сейчас она выглядит слегка растерянной, даже обиженной. Я привык к радостной Эбигейл. Это ее суть. Я всегда завидовал тому, как ее внутренний датчик настроения сам корректирует показания, не допуская крайностей.
– Что такое? – спрашиваю я после длинной паузы.
– Ничего, – отвечает она. – Все в порядке.