Никогда не скажу, что это ты склонил ветку и оттого зашумела вся дубравушка, — нет, это так застонало моё сердце, ты здесь ни при чём. Виновата гадюка. Какая — не спрашивай, не терзай душу. Ну — подколодная…
Никогда не забуду, как ты, бесчувственный, мучил нас во дни засухи. Как мы молили тебя о снисхождении, как бурлаки на Волге, ласково призывая тебя: «Эй, ветерок…»
Увы, так же, как вешние, нежные ветры, над нами веют и твои враждебные вихри, преимущественно с восточной стороны. Ладно, забудем.
Ветре!
С некоторых пор к твоим естественным источникам прибавились искусственные, но всё равно ты — ветер! — экспрессивный эфир — откуда бы ты ни дул, с моря или из вентиляционной решётки.
Пока ты жив, живёт и наш подспудный страх: а вдруг порыв твой, внезапный и резкий, выдует всё, что мы не успели прижать пальцами.
Что именно? Домашнее задание: составить список.
Мимо нас по узкой дорожке между сугробами проходят ученики. Вереницей. Слышу голос учительницы: «Дима, не ешь этот снег! Дима, я кому?!»
Последний из учеников задевает ранцем прохожего. Прохожий, пошатнувшись, говорит — мне: «Дима, ты чё?» — шутит.
И вспомнился мне ветер весёлый, что прохожих косит, рвёт, мнёт и носит большой плакат: «Вся власть…» А ведь правильно, наверно, «несёт», не «носит». И слова доносит: «И у нас было собрание».
Было, было.
У знамени части
Кто как спит? Далай-лама 14-й — подложив обе ладони под левую щёку, на левом боку, как теперь советует и медицина: «Такова исходная поза Гипноза».
В ней — засыпают, но спят — в разных, в том числе в неудобных позах и даже невозможных для сна.
Околоспортивных.
В позе бегуна, перед финишной ленточкой выдвинув грудь, опережая на какие-то доли.
Баскетболиста, в прыжке закладывающего.
Хоккеиста, на замахе перед щелчком от синей.
Или из мира искусств — восставшего раба Микеланджело — со скованными сзади руками и во многих осях своей телесности перекрученного,
и — Геракла, раздирающего пасть Горгоне Медузе.
На спящих смотреть нельзя, но тот, кто осмелится, увидит, что мои догадки верны.
Маловероятно спать в одиозной позе усопшего — на спине, руки сложив на груди. Предрассудок во сне тебе разбросает руки.
Спи не стыдясь, обнимая подушку и слюнку пустив. Так спали многие славные. И всеблагие.
Смело спи, подперев левой рукой, правую руку с кулаком, подпирающим подбородок, — в позе «старушка в окне». Так спал Дмитрий Менделеев.
Спи неустанно на одном колене — «клянусь!» — у знамени части, целуя целое и смеясь над собственной выдумкой, и позабыв её после пробуждения. Обливаясь слезами.
Не спи в позе кричащей Лилии Брик, ладони сложившей рупором: «Иди к нам в колхоз!»
Не спи, если за занавеской блеснули очки. Это уже не занавеска!
Спи сладко-сладко, если в пепельнице, тесно набитой окурками, тлеет один. Это иллюзия. Ничто не тлеет.
Спи, ног не перекрещивай. И — никогда — свесив руку до пола. Там выпавшие волосы сами собой заплетаются в косички.
Мысль