MoreKnig.org

Мимолетные видения незнакомой Японии: читать начало книги онлайн

Автор: Хирн Лафкадио



Шрифт:

– То имя, что вы видели, ненастоящее. Настоящее написано на обратной стороне. После смерти монах дает ребенку другое имя. Если умер мальчик, его называют Рёти Додзи, а если девочка – Миио Донё.

Пока мы разговариваем, женщина подходит к алтарю, открывает дверцы, что-то туда кладет, зажигает лампадку и, сложив ладони, начинает молиться. Ее совершенно не смущает наше присутствие и наша болтовня, она, по-видимому, привыкла делать то, что требуют правила, и молится с той смелой, истинной открытостью, что присуща одним беднякам – простым душам, у которых нет секретов ни друг от друга, ни от небес, и о которых Рёскин благородно сказал: «Нет людей святее». Я не знаю, какие слова шепчет ее сердце. Я слышу лишь время от времени мягкий сиплый звук, издаваемый при легком вдохе через рот, который среди этих добрых людей свидетельствует о смиренном желании угодить.

Наблюдая за этим милым обрядом, я чувствую, как в тайнике моей собственной жизни зашевелилось нечто смутно, неопределенно знакомое – как память предков, как возвращение чувства, о котором не вспоминали последние две тысячи лет. Каким-то странным образом это сочетается с моим слабым знанием о нашем древнем мире, которому домашними богами тоже служили дорогие сердцу мертвецы. В этом доме ощущаются ласковая нежность, словно его осенили древнеримские лары.

Закончив короткую молитву, женщина поворачивается к маленькой жаровне. Она разговаривает и смеется с Акирой, готовит чай, разливает его по крохотным чашечкам и подает нам, грациозно опустившись на колени в яркой, традиционной манере, отточенной подающими чай японками за последние шесть веков. Даже духи, на гравюрах подающие кому-нибудь невидимый чай в невидимых чашках, принимают такую же позу. Среди всех японских картинок духов призрак преклонившей колени женщины, смиренно протягивающей чашку чая своему раскаявшемуся, преследуемому привидениями убийце, больше всего трогает душу.

– Пойдем теперь на Бон-ити, – предлагает Акира, поднимаясь с пола. – Она тоже собиралась пойти, а уже темнеет. Сайонара!

И действительно: когда мы выходим из домика, на улице почти темно, на полоске неба между крышами высыпали звезды, но вечер прекрасно подходит для прогулки – с моря налетают легкие порывы теплого ветра, шевеля и беспокоя ряды занавесок. Рынок находится относительно недалеко: в узкой улочке на окраине города у подошвы холма с великим буддийским храмом Котоку-ин в районе Мотомати.

Часть 5

Занятная узкая улочка превратилась в поток света от фонарей, факелов и ламп над непривычными рядами маленьких прилавков и киосков, с обеих сторон установленных на проезжей части перед входом в лавки. Между ними движется плотная толпа, наполняющая вечер стуком гэта, заглушающим похожий на прибой шум голосов и восклицания торговцев. Но как осторожно движутся люди! Никто не толкается, не грубит, у каждого, даже самого слабого и низкорослого покупателя есть возможность все разглядеть, а посмотреть здесь есть на что.

– Хасу-но хана! Хасу-но хана! – выкрикивают продавцы цветков лотоса для украшения могил и алтарей или листьев лотоса, в которые заворачивают еду для душ умерших. Связки листьев громоздятся на крохотных столиках. Цветки лотоса и уже распустившиеся ростки стоят вертикально, привязанные к легким рамкам из бамбука.

– Огара! Огара-я!

Так называют связки продолговатых очищенных стеблей конопли. Тонкие концы можно отломить и использовать в качестве хаси для духов. Остаток сжигают в мукаэби. По правилам эти палочки должны быть сосновыми, но сосна – редкий и дорогой материал для бедняков этого округа, поэтому вместо нее используют огара.

– Каваракэ! Каваракэ-я!

Речь идет о посуде для духов – маленьких красных плоских тарелочках из глины без глазури, первобытной керамике суку-макэмасу[24]. А это еще что? Маленькая коробочка в форме караульной будки, сделанная из дощечек и обклеенная бумагой в красно-белую клетку. Из этой хрупкой конструкции раздается громкий стрекот, напоминающий бормотание вырывающегося наружу пара. «А-а, это всего лишь насекомые, – со смехом объясняет Акира. – Они никак не связаны с Праздником Бон». Насекомые! В клетках! Стрекочут десятки крупных зеленых сверчков, рассаженных по маленьким одиночным клеткам. «Их кормят кожицей от баклажанов и дынь, – продолжает Акира, – и продают на забаву детям». Тут же стоят прекрасные крохотные клетки для светлячков, накрытые коричневой сеточкой от комаров, на которой кисть японского художника оставила красивые яркие росчерки. Сверчок в клетке – два цента. Пятьдесят светлячков в клетке – пять центов.

На углу улицы за низким деревянным столиком сидит мальчик в синей одежде и продает деревянные коробочки размером со спичечный коробок, с красными бумажными петлями. Рядом с кучей этих коробочек на столе стоят неглубокие блюдца, наполненные прозрачной водой, в которой плавают тонюсенькие плоские фигурки – цветы, деревья, птицы, лодки, силуэты мужчин и женщин. Открыть коробочку стоит всего два цента. Внутри, завернутые в папиросную бумагу, лежат связки маленьких тусклых палочек с розовыми кончиками, напоминающими круглые спичечные головки. Опустите одну из них в воду, и она мгновенно развернется и превратится в подобие цветка лотоса. Другая – в рыбу. Третья – в лодку. Четвертая – в сову. Пятая – в чайный куст, покрытый цветами и листьями. Вещицы эти настолько хрупки, что, однажды погрузив их в воду, их уже невозможно достать, не испортив. Они сделаны из морских водорослей.

– Цукури бана! Цукури бана-ва иримасэнка? – призывают продавцы искусственных цветов, чудесных хризантем и лотосов из бумаги, имитирующих цветки и листья настолько правдиво, что глаз не способен отличить их от настоящих. Не зря они иногда стоят дороже живых растений.

Часть 6

Высоко над толчеей, шумом и мириадами огней на холме в конце усыпанной огнями улицы на фоне звездной ночи возвышается великий храм школы Сингон, причудливо, словно во сне, освещенный рядами бумажных фонариков, развешанных по всему изогнутому карнизу. Меня влечет к нему течением толпы. Из просторного входа, над темной скользящей массой – головами и плечами верующих – пробивается широкая полоса желтого света. Еще не дойдя до охраняемых львами ступеней, я слышу нескончаемый звон храмового гонга, каждый удар – призыв сделать подношение и воздать молитву. Пожертвования, должно быть, рекой текут в большой сундук для милостыни, ибо сегодняшним вечером отмечается Праздник Якуси Нёрай, Врачевателя душ. Наконец толпа выносит меня к ступеням, и я, несмотря на напирающих сзади, на мгновение задерживаюсь перед прилавком торговца фонариками, красивее которых я никогда не видел. Каждый из них представляет собой гигантский бумажный цветок лотоса настолько идеальной формы, что кажется живым, только что сорванным цветком. Лепестки, пунцовые у основания, бледнеют, становясь на кончиках совсем белыми. Чашечка безупречно имитирует настоящую, а под ней висит красивая бахрома из бумажных лоскутков, окрашенных в тон цветку: зеленый под чашечкой, белый в середине, пунцовый на кончиках. В сердцевине цветка установлена микроскопическая масляная лампадка из обожженной глины, и, если ее зажечь, весь цветок начинает светиться, становится прозрачным лотосом, состоящим из белого и пунцового огня. В комплект входит тонкий позолоченный деревянный обруч, за который цветок можно подвесить, и все это великолепие стоит четыре цента! Как люди, даже в этой стране поразительной дешевизны, могут позволить себе делать подобные вещи всего за четыре цента?

Акира пытается рассказать мне что-то о хяку-хати-но мукаэби, ста восьми огнях, которые должны быть зажжены завтрашним вечером и которые имеют символическую связь со ста восемью глупыми желаниями. Но я не слышу его голоса из-за стука гэта и кома-гэта, деревянных башмаков и деревянных сандалий верующих, поднимающихся к святилищу Якуси Нёрай. Легкие соломенные сандалии бедняков, дзори и варадзи, не издают звуков. Громкий стук производят нежные ножки женщин и девочек, осторожно балансирующих на шумных гэта. Большинство этих ножек одеты в безупречные, белые, как лотос, таби. В основном ноги в белых носочках принадлежат невысоким матерям в синих одеждах с милыми спокойными малышами за спиной, терпеливо, с улыбкой поднимающимся на холм, чтобы встретиться с Буддой.

Пока я при свете фонарей иду среди шумной толпы, поднимаясь по огромным каменным ступеням, в окружении цветков лотоса и высоких изгородей из бумажных цветов, мои мысли вдруг возвращаются к маленькому поврежденному святилищу в комнате бедной женщины, скромным игрушкам, висящим перед ним, и к смеющейся, танцующей маске Отафуку. Я вижу счастливые, радостные маленькие глазки, раскосые, с шелковыми тенями, как у самой Отафуку, они смотрят на игрушки, в которых находят очарование свежие ощущения ребенка, вызывающее у меня лишь смутное воспоминание, – очарование, передающееся от поколения к поколению, из рода в род. Я вижу нежное маленькое существо, которое несут, как, несомненно, несли много раз, в такой же мирной толпе, как эта, в такую же теплую, светлую ночь, выглядывающее из-за плеча матери, нежно обхватившее ее шею крошечными ручками.

Где-то посреди этой массы народа идет мать умершего ребенка. Сегодня вечером она вновь ощутит прикосновение маленьких ручек, но не повернет голову, как прежде, чтобы бросить взгляд на свое дитя и улыбнуться.

Глава шестая

Бон-одори

Часть 1

Мы отправляемся через горы в Идзумо, в край Камиё[25], землю древних богов. Нам предстоят четыре дня пути от Тихого океана до Японского моря на куруме с крепкими возницами, ибо мы выбрали самый длинный и наименее посещаемый маршрут.

Наибольшая часть этого длинного пути пролегает по впадинам, переходящим в высоко расположенные долины, дорога все время поднимается в гору. Долины окружены горами, по склонам которых взбираются обводненные террасы рисовых полей, похожие на гигантские зеленые уступы. Еще выше растут тенистые сумрачные кедровые и сосновые леса, а над зелеными вершинами маячат темно-синие очертания еще более далеких гор, над которыми нависают воздушные, как туман, серые пики. День теплый и безветренный, даль подернута нежной дымкой, и на этом нежнейшем голубом небосводе, в этом японском небе, которое всегда кажется мне выше неба любой другой страны, изо дня в день появляются лишь редкие паутинки прозрачных, белых кочующих облаков, напоминающих гонимых ветром призраков.

Но временами после очередного подъема дороги рисовые поля пропадают и по бокам тянутся посевы ячменя, индигоноски, ржи и хлопка, после чего дорога ныряет в лесную тень. Прежде всего воображение поражают кедровники. Я ни разу прежде не видел за пределами тропиков леса, сравнимые со здешними по части плотности и прямизны древесных стволов. Каждый ствол прям и гол, как колонна. Лесная стена распадается на бескрайнюю череду бледных столпов, упирающихся в облака настолько непроницаемой и темной листвы, что над головой невозможно что-либо различить кроме теряющихся в сумраке веток. Бездны, открывающиеся за редкими просветами в частоколе белесых стволов, выглядят темнее ночи – как сосновый бор на картинах Доре.

Крупные поселки больше не встречаются – только крытые тростником домики деревушек, оседлавших складки между холмами, каждая – с буддийским храмом, чья косая кровля с серо-синей черепицей возвышается над кучкой хибар, или с мия – синтоистским храмом, пред которым, словно иероглифы из дерева и камня, стоят тории. Преобладает все же буддизм. Буддийский храм тэра виден на макушке каждого холма, на обочине с периодичностью дорожных вех возникают статуи Будды и Бодхисатв. Нередко деревенский храм настолько высок, что окружающие его жилища простых крестьян выглядят не крупнее дощатой будки сельского туалета. Посетителю невдомек, как столь скромные общины умудряются поддерживать столь роскошные места поклонения. Повсюду видны символы смиренной веры – славящие ее иероглифы и знаки вырезаны на скалах, изображения богов улыбаются из тенистых ниш у дороги, даже сам ландшафт как будто создан стоящим за ним духом – холмы полого устремляются вверх, словно обращенные к небу слова молитвы. Макушки некоторых холмов круглы, как голова Сяки, а черная, резная листва, обрамляющая вершины, напоминает курчавые волосы бога.

К концу дня, когда мы забираемся все выше в горы на западе, я вижу все меньше тэра. Буддийские храмы в этих местах невелики и бедны, придорожные фигуры встречаются все реже. Зато увеличивается количество символов синто, а храмы мия становятся крупнее и выше. Тории видны повсюду – на въездах в деревни, у входа во дворы, охраняемые гротескными каменными львами и лисами, у подножия лестниц со старыми, замшелыми ступенями, между густыми зарослями древних кедров и сосен, перед святилищами, тронутыми тленом и прячущимися в полутьме святых рощ.

В одной маленькой деревне за ториями, ведущими к большому синтоистскому храму, я замечаю особенно старый маленький алтарь необычного вида, который возбуждает во мне любопытство. К его закрытым дверцам прислонены ряды узловатых палок, напоминающих небольшие дубинки. Акира без церемоний убирает их и открывает створки, позволяя мне заглянуть внутрь. Я вижу одну лишь неописуемо гротескную маску гоблина Тэнгу с чудовищных размеров носом и даже несколько сожалею о своем любопытстве.

Палки – подношения прихожан. Подарив клюку храму, люди верят, что Тэнгу отгонит с ее помощью врагов. Хотя на всех японских изображениях Тэнгу-сама похожи на гоблинов, на самом деле эти существа – мастера фехтования, владеющие любым оружием, – занимают в божественной иерархии низшую ступень.

Обнаруживаются и другие отличия. Акира признается, что не понимает местного наречия. Мы пересекаем район, населенный людьми, говорящими на другом диалекте. Архитектура жилищ тоже непохожа на села в северо-восточной части страны. Высокие тростниковые кровли причудливо украшены пучками соломы, привязанными к бамбуковому шесту, прикрепленному на высоте одного фута над коньком крыши. Кожа у местных крестьян темнее, чем у тех, что живут на северо-востоке. Я больше не вижу очаровательных розовых женских щечек, типичных для районов Токио. На крестьянах другие шляпы – заостренные кверху, как соломенные крыши маленьких придорожных храмов, которые они так и называют – ан (то есть «соломенная шляпа»).

[24] Скорее всего, автор ослышался, и торговец произнес «сугу макэмасу», что означает «предлагаю мгновенную скидку». – Прим. пер.

[25] Период, когда существовали одни боги.

Конец ознакомительного фрагмента.

Правообладателям и читателям!
Произведение защищается авторским правом. Вы можете ознакомиться с фрагментом. Если начало вам понравилось, то можно приобрести легальную полную версию по ссылке ниже у нашего проверенного и надежного партнера.
Назад 1 ... 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 Вперед
Перейти на стр:
Шрифт:

Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Опознай живого (сборник)
Опознай живого (сборник)
[Детективы]
В книгу известного писателя Сергея Александровича Абрамова (1944 г. р.) вошли три его остросюжетные повести — «Опознай живого», «Сложи так» и «В лесу прифронтовом». Первые две рассказывают о борьбе
0
Ассистентка Его Темнейшества
Ассистентка Его Темнейшества
[Любовное фэнтези / Современная проза / Приключения / Фэнтези]
В жизни каждой уважающей себя выпускницы наступает момент, когда в кошельке - паутинка, в морозильной камере - таракан, а в голове - амбиций величиной с Башню Тёмного Властелина. Вот к нему-то и
0
Пушкин, Грибоедов и декабристы. Опасные знакомства
Пушкин, Грибоедов и декабристы. Опасные знакомства
[Исторические приключения / Биографии и Мемуары / Документалистика]
«Любовь к родине, вера в Россию, в ее силу, мощь, достоинство, любовь активная, горячая, мобилизующая на поступки, является характерной чертой передовой молодежи того времени, – пишет М. В. Нечкина
0
Анна. Биография самой влиятельной женщины Vogue
Анна. Биография самой влиятельной женщины Vogue
[Биографии и Мемуары / Публицистика / Документалистика]
Анна Винтур – женщина VOGUE, которая с 1988 года не только возглавляет самый авторитетный fashion-журнал, а с недавних пор единолично утверждает содержание и руководит всем, что выпускает
1
"Фантастика 2026-226". Компиляция. Книги 1-30
[Боевая фантастика / Попаданцы]
Очередной 226-й томик серии книг "Фантастика 2026", содержащий в себе законченные и полные циклы фантастических романов. В основе своей, романы включённые в эти сборники, есть эксклюзив, так как
0
Красные Пинкертоны
Красные Пинкертоны
[Шпионский детектив / Приключения: прочее]
Перед вами самая популярная книга 1925 года. Первый советский детектив, загадочный во всех отношениях. Книга, посвященная захватывающим приключениям красных Пинкертонов, вышла под псевдонимом С.
0
Отрицание реальности. Стратегия для Америки
Отрицание реальности. Стратегия для Америки
[Публицистика / Государство и право / Документалистика]
Книга Элдриджа Колби, высокопоставленного военного эксперта Пентагона и экс-советника Дональда Трампа, – это не просто геополитический анализ, а отчаянный манифест человека, чья картина мира
0
Знай наших! Сила русского искусства
Знай наших! Сила русского искусства
[Биографии и Мемуары / Культурология / Документалистика / Театр]
В. И. Немирович-Данченко (1858-1943), крупнейший русский театральный режиссер, основатель Московского Художественного театра (вместе с К. С. Станиславским), в своей книге приводит такой эпизод. «На
0
Орден либералов. Как общество Мон Пелерин испортило жизнь всему миру
Орден либералов. Как общество Мон Пелерин испортило жизнь всему миру
[Публицистика / Документалистика / Государство и право]
Эта книга – расследование деятельности одной из самых влиятельных и закрытых организации современности. Автор прослеживает путь общества Мон Пелерин от скромного интеллектуального кружка до кузницы
0
13 дней до Апокалипсиса. Хроника Карибского кризиса
13 дней до Апокалипсиса. Хроника Карибского кризиса
[Биографии и Мемуары / Публицистика / Документалистика]
Карнбский кризис («Кубинский ракетный кризис») в октябре 1962 года – самый опасный момент в отношениях США и СССР, который мог привести к глобальной ядерной войне. Кризис был вызван размещением
0
Божественная Лада Каменская. Автобиография, письма, воспоминания
Божественная Лада Каменская. Автобиография, письма, воспоминания
[Биографии и Мемуары / Документалистика / Театр]
Нередко бывая в городах и весях нашей необъятной страны и знакомясь с театральной жизнью, актёрами, режиссерами театров иных городов, кроме Москвы и Петербурга, Александр Георгиевич Соколов – актер,
0
Измена. Второе дыхание сердца
Измена. Второе дыхание сердца
[Психология / Секс и семейная психология / Современные любовные романы / Проза]
— Мам, — рыдаю, — я их видела! — Кого, дочка? — не понимает она. — Мужа и Милану! В магазине! Вместе! Мама молчит. — Мам, они покупали продукты, как семья. Он её обнимал, целовал прямо в очереди, у
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
7
Граф поневоле. Книга вторая
Граф поневоле. Книга вторая
[Юмористическая фантастика / Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Умереть от пули киллера — обидно. Очнуться в 1827 году — странно. Обнаружить, что я теперь двадцатилетний граф, а моё имение разорено, — перебор. Хотя… Жив, молод, с титулом — уже хорошо. С
5
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4
Ревизор: возвращение в СССР 65
Ревизор: возвращение в СССР 65
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия
4
Без страха и упрёка 7
Без страха и упрёка 7
[Альтернативная история / Попаданцы]
Алексей Штурмин достиг многого, но настоящее восхождение на вершины власти только начинается.
4
Второй шанс для Лекаря. Том 9
Второй шанс для Лекаря. Том 9
[Альтернативная история / Попаданцы]
Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и приговором — прямо у хирургического
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
23
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
2
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
14
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
14
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
11
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Поцелуй Снегурушки
Поцелуй Снегурушки
[Русское фэнтези]
В деревню на са́мом краю Бездны словно из ниоткуда пришла девушка. Красавица с белоснежной кожей и глазами как спелая брусника – не иначе дар богов. Тут и к бабке за советом идти не надо! Но молодой
0
Гарри Баратеон наследник Железного трона
Гарри Баратеон наследник Железного трона
[Боевик / Фанфик / Повесть]
Есть упоминание наркотиков. -- Создано с помощью нейросети. -- Гарри Баратеон родился после победы его отца в восстании. Унаследовав внешность матери, но силу рода Баратеонов. История
0
Смертельная смена
Смертельная смена
[Любовная фантастика]
Медсестра Эди Спенс отчаянно нуждается в отпуске. Ей необходим полноценный отдых вдали от безумия, которое постоянно преследует её на работе с паранормальными пациентами. Однако, как только Эди и её
0
Вечные Пески. Том 9
Вечные Пески. Том 9
[Самиздат / Героическая фантастика]
Вечные Пески бесконечно огромны и недоступны людям. Они бесконечно прекрасны и разнообразны, но многие ли могут похвастаться, что видели хотя бы малую их часть? Пока люди заперлись в своём последнем
0
Лёд и пламя. Миссия попаданки
Лёд и пламя. Миссия попаданки
[Любовная фантастика / Попаданцы]
Высокий и гордый белый дракон Торгал, известный своей холодностью и высокомерием, учится в академии магии огненных искр, среди людей. Людей которых воспринимает лишь как пыль под ногами. Однако мир
1
Главная роль актрисы-попаданки
Главная роль актрисы-попаданки
[Попаданцы / Классическое фэнтези]
Посвящается Кире Фелис Была заслуженной артисткой Советского Союза — стала попаданкой в Серебряный век. Ничего, я и здесь буду служить в театре. Но почему меня не хотят принимать в труппу?
0
Антикомендантский Час
Антикомендантский Час
[Книги про волшебников / Попаданцы / Самиздат]
В голове - хоровод пьяных медведей и голых балерин. От любого света норовит взорваться мозг, а запахи чувствуются так тонко, словно я парфюмер. И ни хрена не помню, как тут очутился. Но знаете,
0
Мамонт
Мамонт
[Магический реализм / Исторические приключения / Путешествия и география]
Кирилл Еськов одержим идеей найти останки мамонта. Некий писатель отправляется на машине времени в будущее, и увиденная картина его поражает. Физик Лебедев с риском для жизни контрабандой через
0
Волкодав
Волкодав
[Самиздат / Попаданцы / Городское фэнтези]
Я принял стакан с апельсиновым соком от того, кого считал другом, и умер. Напоследок он пообещал, что позаботится о моей жене, сволочь! К счастью, моя смерть не была окончательной, и я попал в мир,
1
Развод из-за рыжей плутовки
Развод из-за рыжей плутовки
[Современные любовные романы / Самиздат]
— Никита, прости, я выбрала не тебя, — говорю я, еле сдерживая слёзы. — Я уже давно это понял. Знаешь, когда я тебя увидел, то думал, ты особенная, а ты оказалась такой же, как и все: меркантильная
0
Проект:
Проект: "Возмездие" Книга 4
[Самиздат / Постапокалипсис]
Жестокий мир, где тела печатаются в "Принтере", и слепых и беспомощных людей обращают в рабство. Где за всем наблюдает система, а населяют его кровожадные техноварвары, и даже смерть не становится
1
Дебют Тридцатилетней войны. Битва на Белой горе 8 ноября 1620 года
Дебют Тридцатилетней войны. Битва на Белой горе 8 ноября 1620 года
[История]
Книга немецкого историка Юлиуса Кребса посвящена одному из ключевых сражений Тридцатилетней войны — битве на Белой горе 8 ноября 1620 года, исход которой во многом предопределил дальнейшее развитие
0