У нас появился новый зритель – к Бастьяну подошла вторая утка и принялась изучать ветку рядом с его ногой.
– Как насчет твоего мужа? – вдруг спросил он.
Я сделала вид, что не поняла вопроса.
– Его нигде не видно. Будто волной смыло… Ты о нем даже не упоминаешь… И мне интересно…
Он замолчал, прежде чем продолжить:
– Где он? Умер?
Я до сих пор помню его серьезный взгляд, скрытый за темными прядями волос, неуверенную интонацию и осторожную манеру подбирать слова. Точно вопрос был опасен сам по себе и даже утки могли нас подслушать. Я вновь не удержалась от смеха.
•
Не помню, сколько мне тогда было лет. Может, десять. Летние каникулы мы всегда проводили на острове в Адриатике, где у Макса был небольшой каменный домик. Позже отец приспособил его под сарай для рыболовных снастей и купил другой, побольше, выше на холме. Тоже каменный, с маленьким мостиком, соединявшим верхний этаж с сосновой рощей. Неровная мощеная тропинка, петляя, вела на юг, к чудесному галечному пляжу, но подниматься по ней на холм в изнуряющую жару было тяжким испытанием. Я старалась не ходить на вершину одна и всегда находила попутчиков. Местные рассказывали, что громкие разговоры отпугивают змей, поэтому молчать было нельзя. Мы часто играли в словесные игры. Например, нужно было назвать то, что любишь больше всего: бабушку, смотреть в окно поезда на полном ходу, критиковать какую-нибудь знаменитость, выкидывать все из ящика, пробовать новый вкус мороженого, жульничать и выигрывать…
Как обычно, в полдень мы втроем – я и две мои подруги – поднимались по тропинке, в сандалиях и легких платьях поверх мокрых купальников. Мы играли в свою любимую игру, а потом пускались подбирать себе другие имена.
– Мне не нравится мое имя. Никогда не нравилось, – начала я. – Оно такое обычное. Вот если бы меня звали Аляска… Или Андорра…
– Ты что, атлас по географии? Я бы выбрала Эмили, – заявила подруга номер один. – Так аристократично звучит.
– Забудь, это не считается, – подключилась подруга номер два. – Ты взяла это имя из какой-то песни, а мы договаривались придумывать редкие. Я хочу быть Розалиндой.
– Слишком длинное, – парировала подруга номер один. – Все равно сократят до Линды. О, слушайте, а моего мужа будут звать Джонни.
Подруга номер два ее перебила:
– Ты не можешь заранее знать имя своего мужа. Это не так работает – ты же не будешь выбирать жениха по имени. Ты, что ли, совсем тупая?
У подруги номер один уже все было продумано.
– Конечно нет. Но я сразу пойму, что это он. По имени, – гордо ответила она.
Подруга номер два закатила глаза:
– В таком случае моего мужа будут звать Том.
– Ну уж нет! – вспыхнула подруга номер один. – Ты же знаешь, что он нравится мне. И вообще, ты для него слишком высокая.
Как мы умудрились перейти от обсуждения имен к внешности будущих мужей, ума не приложу. Я все еще размышляла, подходит ли мне имя Аляска, как вдруг подруга номер два спросила:
– А твоего мужа как будут звать?
Я никогда не помышляла о замужестве. Тем летом все мои мысли о мальчиках сводились к одному австрийцу. Я втайне мечтала, чтобы он научил меня виндсерфингу, но не представляла, как заговорить с ним об этом. Уже собираясь сказать, что не знаю, я вдруг заявила:
– Чарли. Его будут звать Чарли. Но моим мужем он не станет.
•
Отец Чарли вошел в мою жизнь в образе высокого темноволосого ирландца по имени Майкл с гор Уиклоу в одноименном графстве, известном в народе как Сад Ирландии. Он работал на пивоварне «Гиннесс» в Дублине, разливая пинты, а до этого стоял за стойкой бара в Тринити-колледже, пока там учился.
Он покинул Ирландию в сентябре 2002 года вместе с группой друзей. Они набились в две машины, прихватили палатки и отправились в Грецию. В Белград они заехали потому, что тот славился бурной ночной жизнью. Точнее говоря, их привлекли знаменитые «плоты».
В просторечии они назывались splavovi. Это были баржи, превращенные в рестораны, бары, ночные клубы, даже дискотеки, пришвартованные вдоль берегов Дуная и Савы. Они бывали самых разных форм и размеров – от домиков с верандами до стильных современных строений из стекла. Некоторые работали круглый год, но большинство – только летом.
У каждого «плота» был свой характер. Были мейнстримные, с громкой международной поп-музыкой, куда ходили, чтобы засветиться. Прямой противоположностью им были непритязательные, по-домашнему уютные площадки с народной музыкой, рассчитанные на большие праздники вроде свадеб. Были и маленькие, альтернативные, с минимальным декором, где выступали любительские группы, – для тех, кто не вписывался в общие рамки. Но во всех заведениях действовало общее правило: работали они до последнего гостя.