Уловив намек, его помощник метнулся в угол к сложенным сумкам и выудил связку монет.
— Это много, — покачала я головой, не обращая внимания на возмущенное сопение господина Фана.
— Не спорьте! За спасение жизни гене… — тут Юйшан осекся и виновато глянул на начальника. Инкогнито чуть не порушил. — Моего друга — ничего не жаль!
Ну, раз не жаль, я приму. Мне на побег не лишним будет.
Оплату с поклоном принял господин Фан, я еще раз напомнила по пунктам, чем поить раненого и чего ему категорически нельзя, и мы откланялись.
Свежий воздух после густого полынного тумана опалил легкие. Я сделала несколько глубоких вдохов, прогоняя невнятную тревогу.
Но та уходить не желала.
По сюжету генерал не должен был получить эту рану.
Я ждала его появления в столице вскорости, но не ранее фестиваля цветов, ближе к апрелю.
И уж точно его не травили и не пытались убить. Ни в кадре, ни за кадром упоминания о подобном не было.
Что же изменилось?
Возможно ли, что мое появление как-то повлияло на ход событий?
Но почему?
Я же не высовывалась, не предсказывала катастроф, вообще не упоминала генерала в разговорах. За что на него ополчились? Ведь сейчас еще никто не в курсе, что император планирует даровать ему титул вана! Это после торжественного возвышения его возненавидит вся знать — просто потому, что он не рожден благородным, поднялся с низов. А значит, своим существованием угрожает великим семействам.
Ведь если один простолюдин так смог — другие тоже о себе возомнят.
Но это все только через месяц.
Что вообще Тьенхэ забыл в столице так рано? Да еще и прибыл тайно, скрывая личность.
Странно это все.
Мы вернулись в лавку, я помогла дядюшке Фану пересчитать и убрать деньги в шкатулку. Сняла с крючка накидку, о которой забыла в спешке, плотно запахнулась и накинула капюшон:
— Пойду я, а то матушка беспокоиться будет.
— Иди-иди, деточка. Большое дело ты сегодня сделала, — одобрительно проскрипел дед.
«Как бы от него у нас неприятностей не прибавилось», — мрачно подумала я, но вслух ничего не сказала. Надеюсь, у генерала хватит ума не трепаться, кто именно его зашивал. Я в безопасности, пока не привлекаю внимания. В лицо меня вряд ли кто-то узнает — все же редко кто сравнивает скромную продавщицу в лавке и ухоженную, броско наряженную принцессу. А вот если вокруг начнут тереться подозрительные личности и военные, придется отойти от дел.
Я четко рассчитала, сколько нужно денег для успешного побега. Шести тысяч вэнь* хватит за глаза — и на невзрачную лошадку, и на покупку лавки в глубинке.
Четыре тысячи я уже собрала и обменяла на серебро, чтобы уменьшить тяжесть. Оставалось накопить две связки медных монет — для взяток на заставах, еду и дорогу. И сегодняшняя щедрость генерала немало облегчила мне задачу.
Во дворец я пробралась через хозяйственные ворота. Заимствованный у служанки плащ и скромная одежда, плюс нефритовая подвеска с золотистой кисточкой на поясе — знак высшего допуска.
Сама себе выдала от щедрот душевных.
Личным служанкам принцессы полагались некоторые вольности — в том числе свободный выход в город в любое время. К сожалению, самим принцессам это не светило. Вечные пленницы титула, они рождались и умирали за стенами, зачастую так и не покинув внутренний дворец.
— Что же вы так долго? — встретила меня взволнованным возгласом Чжиэр. — Служанка высокой наложницы Сюй приходила уже дважды! Мне пришлось сказать, что у вас несварение, а Чунь стонала из уборной для убедительности.
— Вы мои умницы, — хмыкнула я, скидывая плащ.
Девушка несмело улыбнулась — все никак не привыкнет к моим странностям. В прежние времена за подобную наглость и порочащие имя принцессы действия ее бы выпороли, а я награжу.