Натюрморт с торнадо: читать начало книги онлайн

Я человек. Мне шестнадцать лет.

Вот и все. Больше ничего. У меня нет других ответов. Я человек. Мне шестнадцать лет.

Мне кажется, хорошее начало.

Я встаю и оставляю десятилетнюю Сару на скамейке.

Я прохожу шестнадцать кварталов до маминой больницы. Мимо людей, здоровающихся со мной и нет, и я не знаю, что сказать в ответ, так что просто ничего не говорю и воображаю, что слушаю музыку из невидимых наушников. У меня хорошее воображение. Я слышу музыку. Я никогда раньше не слышала ничего подобного. Это пробки, и открывающиеся и закрывающиеся двери, и сирена вдалеке, и медленный ритм: мое дыхание, вдох и выдох. Вдох и выдох.

Я не захожу в больницу. Просто сижу снаружи на хорошо освещенной парковке у больницы. Близость к маме должна дать мне чувство безопасности. У меня кошелек не с собой: если бы меня сейчас нашли, я бы стала Джейн Доу. Только мама узнала бы меня, даже если я сама не могу.

Я человек. Мне шестнадцать лет.

Этого должно быть достаточно.

На парковку заезжает скорая с включенной мигалкой и выключенной сиреной. Мигалка завораживает. Красный, синий. Красный, синий. Красный, синий. Как световое искусство. Как световые экспонаты, от которых в музее ты застываешь на месте, и у тебя начинает колотиться сердце. Люди снуют вокруг. Мне не видно, что происходит, и не хочется видеть.

Когда-то я хотела стать художником. Теперь я просто хочу быть человеком. Шестнадцати лет.

Не вижу в этом ничего плохого.

Не вижу в этом ничего печального.

– Сара?

Это десятилетняя Сара.

– Я хочу проводить тебя домой, – говорит она.

Я не знаю, сколько сейчас времени, но явно слишком поздно для того, чтобы десятилетняя девочка гуляла по Филадельфии.

– Уже поздно, – говорю я.

– Я хочу проводить тебя домой, – повторяет она.

Мы держимся за руки как сестры, и она идет со мной обратно на рынок, через мост, по парку и на 17-ю улицу. Она ничего мне не говорит. Когда мы встаем у входной двери, она шепчет: «Увидимся завтра». Она даже не смотрит мне в глаза. Глядя, как она идет на восток к Ломбардской улице, я чувствую ее стыд. Она думает, что я лузер. Она думает, что у меня уродская прическа, никаких планов на будущее и никаких воспоминаний о том, что случилось в Мехико.

Я стою на месте.

Я человек. Мне шестнадцать лет.

Я скучаю по брату.

Этого должно быть достаточно.

Мехико – День Четвертый II – Все небо сразу

Мама с папой вернулись в номер после романтического ужина, и Брюс попросил отпустить нас прогуляться по пляжу.

Ночь была безоблачная, но мы не узнавали созвездий. Мы искали созвездия, потому что в Филадельфии звезды – индивидуумы. Мы не смогли бы, подняв голову, увидеть ковш Большой Медведицы, или Орион, или Кассиопею – даже с вершины небоскреба Либерти-Ту. Ну, может, если случится авария и вырубит весь свет в городе. Не знаю. Я никогда не видела, чтобы так вырубался свет.

Брюс изучал созвездия, когда был маленький. Он сказал:

– Это Большой Ковш. Медведица. Ursa. Это значит «медведь» по-латыни. – Он прищурился на небо, как будто потерял там собаку. – Других знакомых не вижу.

– Красиво, – сказала я.

Мы сели на песок у воды, и я посмотрела на море и увидела огни далеких кораблей.