Натюрморт с торнадо: читать начало книги онлайн

– Завтра понедельник.

Я понятия не имею, зачем мне человек-календарь, пока она не добавляет:

– Как думаешь, ты вернешься в школу?

– Вряд ли, – отвечаю я.

– Это школьный диплом, не китайская грамота, – говорит папа. – Он тебе нужен. Найти работу. Поступить в колледж.

Мама кивает.

Я говорю:

– Я подумаю.

– Отлично, – говорят они в унисон. Потом, видимо, подавляют раздражение, что сказали что-то в унисон. Потом фальшиво улыбаются друг другу, но я начинаю понимать, что улыбка – это просто способ оскалиться.

Песня Хелен

Ко мне в приемную часто заходят актеры. На прошлой неделе была студентка, заявившая, что проглотила скобки из степлера. Мы – срочно рентген, и что же? Ни одной скрепки. Она рыдала, вопила, пиналась и сказала, что точно проглотила скобки. «Целый рулон!» – сказала она.

Скобки не хранятся рулонами.

Она умоляла меня дать ей обезболивающее. Сказала, что умирает. Сказала, что засудит больницу, потому что ее отказались лечить. И это даже не менталка, ей просто было скучно, мне кажется. Через полтора часа она без всяких сложностей ушла домой.

Иногда я пою одну песню. Это ужасная песня. Мне стыдно, что я ее пою, но я знаю, что правда дает мне дышать. Я называю эту песню «Ты Тупой Козел, Ненавижу Тебя».

Слова в ней всегда разные, кроме припева, который звучит так: Ты тупой козел, ненавижу тебя.

Я начала петь эту песню года через два после того, как вышла за Чета. Я никогда не пою ее никому другому. Только Чету. Я посвящаю песню Чету, как в те дни, когда мы были молоды и можно было позвонить на радио, и, когда тебе наконец отвечали, ты заказывал песню, и ведущий зачитывал, кому песня посвящена и кто ее заказал. Иногда перед тем, как начать петь, я говорю: «Посвящается Чету, от Хелен».

Ненавижу ли я Чета? Может быть. Думаю, да. Здесь это выглядит гадко. Я выгляжу гадкой, ужасной, склочной, и вы читаете и думаете: «Хорошо, что она не моя жена» или: «Я никогда не буду так относиться к своему мужу». Вы просто не понимаете.

Чета здесь нет. Чета здесь и не было. Я вышла за него, когда еще не до конца понимала, как он будет исчезать из-за того, что знал только мужчин, которых видел вокруг себя. Жестокий отец. Спортивные комментаторы по телевизору. Бесячий метеоролог с первого канала. Коллега, который все выходные смотрит порно.

Он говорит:

– Зато я тебя не бью.

Он говорит:

– Зато я не мастурбирую на порно.

Он говорит:

– Хотел бы я показать тебе, как я тебя люблю.

Я тоже хотела бы. Если бы метеоролог всю программу только пожимал плечами, люди разве знали бы, какая будет погода? Мог бы он сказать: «Хотел бы я показать вам, какая будет погода» – и не потерять работу?

Чета все устраивает. Настолько, насколько возможно для него, мне кажется.

Он прирожденный актер.

А у меня нет времени на актеров.

У меня есть песня. Я пою ее громко у себя в голове, а когда я одна дома и вижу арахисовую скорлупу, которую Чет разбросал по ковру, когда смотрел накануне бейсбольный матч, то пою ее вслух, во все горло.

Это как глотать скобки.