— Не переживай, — спокойно сказал он. — Родители обещали приезжать каждый день, помогут с едой и хозяйством.
Но она вдруг неожиданно покачала головой:
— Нет. Так не пойдёт. Ты слишком упрямый, и я знаю тебя лучше всех. Пока полностью не восстановишься, будешь жить у нас.
Руслан моргнул. Он даже не сразу понял её слова.
— У вас? — переспросил он.
— У меня и Кирюши, — поправила она. — Там я буду видеть, как ты ешь, как отдыхаешь, и смогу контролировать лекарства. И так будет спокойнее для всех. Твои родители и так каждый день приезжали к тебе в больницу, дай им немного отдохнуть.
Кирюша подпрыгнул от радости, хлопая в ладоши:
— Урааа! Папа будет жить с нами!
Руслан посмотрел на сына — сияющего, без тени сомнений — и потом перевёл взгляд на Олю. В её глазах не было игры. Это решение далось ей непросто, но в нём звучала забота.
— Ты уверена? — тихо спросил он.— Я не хочу, чтобы ты это делала из жалости.
— Уверена, — твёрдо ответила она.— Я буду смотреть и наслаждаться твоими мучениями, если тебе так будет проще.
Руслан засмеялся.
В этот момент в палату вошли родители Руслана. Мама сдерживала слёзы, папа улыбался, как умел — сдержанно, но тепло.
— Мы рады, что ты не будешь один, — сказала мать, обняв Олю. — А мы, конечно, будем приезжать и помогать. Ты же наш сын, Руслан. Но теперь вы должны быть семьёй. Оля нам рассказала, что хочет забрать тебя к себе.
Руслан почувствовал, как в груди что-то дрогнуло. Он вдруг осознал: судьба дала ему второй шанс.
Когда они втроём — он, Оля и Кирюша — вошли в квартиру, Руслан остановился на пороге. Всё было знакомо до боли. Стены, запахи, даже маленькие детали. Здесь, в этой квартире, начинались их отношения. Здесь он впервые остался у Оли на ночь, когда они начали сближаться. И сейчас возвращение казалось не просто шагом домой, а путешествием в прошлое.
Оля, заметив его взгляд, чуть смутилась.
— Проходи, — тихо сказала она. — Я тебе постелю в гостиной. Так будет удобнее, меньше ходить.
Руслан кивнул, опираясь на трость, и шагнул внутрь.
Она постелила ему на диване — аккуратно, с той самой заботой, что он помнил: ровно сложенные подушки, одеяло с лёгким ароматом свежего порошка. Пока она возилась, Кирюша прыгал вокруг и всё время повторял:
— Папа теперь дома, папа теперь дома!
— Кирилл, не мешай, — улыбнулась Оля.
Руслан смотрел на неё и не мог поверить, что она рядом, в его доме. Её движения были такими знакомыми и в то же время чужими — он давно не видел, как она хозяйничает.
— Садись, — сказала она. — Я разогрела борщ.
Через минуту перед ним на столе стояла глубокая тарелка, от которой шёл аромат — густой, насыщенный, домашний.
Руслан взял ложку, попробовал и замер.
— Боже… — он закрыл глаза. — Я так скучал. Оля, это же не борщ, это волшебство. В больнице кормили так, будто я не выздоравливать должен, а наоборот — умирать с тоски. Только твоя еда и спасала.
Оля не удержалась и улыбнулась:
— Прекрати. Обычный борщ.
— Нет, — упрямо сказал он. — Это твой борщ. Самый вкусный на свете. И я, клянусь, скучал по нему так же сильно, как по тебе.