Она нахмурилась, но не ответила. Только поправила полотенце на плите.
После ужина Кирюша устроился рядом с отцом на диване, включил мультики про пиратов. Руслан, хоть и устал, обнял сына одной рукой и слушал, как тот комментирует каждую сцену.
— Пап, вот смотри! Этот пират похож на нашего соседа сверху! — хохотал Кирюша.
Руслан смеялся вместе с ним, чувствуя, как счастье постепенно возвращается в его жизнь.
Оля тем временем ушла в душ. Горячая вода стекала по плечам, смывая дневное напряжение, но внутри её жгло другое. Она вспоминала, как сидела в больнице возле его кровати. Как он говорил, что готов отдать свою жизнь ради неё и сына. И сейчас, слыша его голос в соседней комнате, она понимала: её сердце всё ещё хочет быть рядом с ним. Ей хотелось, чтобы он снова обнял её, как раньше.
Когда она вышла, в квартире было тихо. Кирюша уже спал, устроившись прямо на плече у отца. Руслан аккуратно переложил его и теперь сидел на кухне с чашкой чая.
Он поднял глаза, когда увидел Олю.
— Хочешь чай? — спросил он.
— Я сама, — ответила она мягко. — Тебе нужно беречь себя, а не прыгать по кухне.
Руслан улыбнулся — устало, но искренне.
— Ради любимой женщины я могу уж и чай сделать.
Оля замерла. Эти слова ударили в самое сердце. Она хотела ответить, но ком застрял в горле. Только посмотрела на него — и вдруг поняла: может быть, этот вечер и станет началом чего-то нового.
Глава 42
Утро начиналось, как и многие другие за последние дни. Оля уже привыкла к новому ритму — встать раньше, приготовить завтрак, собрать Кирюшу, проверить, чтобы Руслан принял лекарства, а потом мчаться в повседневных делах, которые вдруг стали такими иными. Но в глубине души она чувствовала: каждый день теперь окрашен в новые оттенки. В квартире было больше тишины, но и больше тепла, и это тепло исходило не только от сына.
Руслан проводил много времени в гостиной. Он ещё не мог позволить себе долгие прогулки, но упрямо тренировался — шаг за шагом, с тростью, иногда со сдержанными гримасами боли, иногда с лукавой улыбкой, когда Кирюша аплодировал ему, как настоящему чемпиону.
В тот день всё началось буднично. Кирюша убежал в детскую играть с конструкторами, а Оля пошла на кухню налить себе кофе. Она была в тонком домашнем халате, волосы собраны в пучок, несколько прядей выбились и мягко касались лица.
Она не заметила, как в кухню вошёл Руслан. Он двигался тихо, осторожно, и вдруг они столкнулись прямо у дверного проёма.
Оля вздрогнула, кружка с кофе едва не выпала из её рук, но он успел перехватить её запястье. Их лица оказались так близко, что дыхание смешалось. Его губы были всего в сантиметре от её губ.
Мир будто остановился. Звуки квартиры исчезли — даже весёлый гул Кирюшиной игры в соседней комнате стал далёким. В груди у Оли бешено колотилось сердце. Она почувствовала тепло его руки, крепкой, мужской, но чуть ослабленной после болезни. В его глазах было столько огня и нежности, что у неё перехватило дыхание.
— Осторожно, — хрипло сказал Руслан, не отпуская её. — Ты могла обжечься.
Она не нашла слов. Только смотрела на него, ощущая, как невидимая сила тянет их ближе. Ещё чуть-чуть — и их губы соприкоснутся.
Но Оля, словно испугавшись этой бездны, резко отпрянула.
— Спасибо, — прошептала она, стараясь говорить ровно.
Он не дал ей уйти. Его рука мягко, но настойчиво обняла её за талию, притянула к себе. Оля оказалась прижатой к его груди.
Она почувствовала биение его сердца. Оно было сильным, живым, таким родным.
— Оля, — сказал он тихо, почти шёпотом, — я думал, что никогда больше не смогу тебя обнять. А теперь боюсь отпустить.
Её губы дрогнули. Она закрыла глаза на секунду, вдыхая его запах — знакомый, немного изменившийся за эти годы, но всё ещё её любимый. Душа разрывалась: между гордостью и страхом, между болью прошлого и тем теплом, которое она ощущала сейчас.
— Не надо, — прошептала она. — Не делай так…
— Я не могу иначе, — ответил он. — Я слишком долго ждал этого момента.
Оля вывернулась из его рук, но не грубо — скорее, как человек, который сам себе не доверяет. Она схватила кружку и поспешила к плите, делая вид, что ищет сахар. Руслан остался стоять, сжимая трость.