— Тяжёлый слишком, — ответила она, но в её словах слышалась забота.
Наконец, он выпрямился, держась за ходунки. Сердце колотилось, как после бега, но он стоял.
— Вот видишь? — сказал он с торжеством. — Я снова человек.
— Ты пока что инвалид, — холодно бросила Оля, но глаза её блестели.
Он сделал первый шаг. Нога предательски дрожала, тело кренилось в сторону, но он шёл. Второй шаг — и снова дрожь, словно весь мир качался. Но в груди распирало чувство победы.
— Ну что, — выдохнул он, — до конца коридора и обратно?
— Руслан! — Оля сжала его руку так, что он поморщился. — Ты издеваешься? Хватит геройствовать.
— А если я выиграю у тебя на спор?
Она нахмурилась:
— Какой ещё спор?
— Если я пройду до окна и обратно, ты улыбнёшься. Настоящей улыбкой, не этой натянутой.
Оля замерла. Хотела возразить, но увидела его взгляд — упрямый, детский, полный надежды. И сдалась.
— Ладно. Но только если дойдёшь.
Руслан сделал шаг. Потом ещё. Пот катился по вискам, дыхание сбивалось, но он шёл, стискивая зубы. С каждым движением тело будто напоминало, через что оно прошло. Но внутри звучала только одна мысль: «Ради неё. Ради Кирюши».
Оля всё время держала его за руку, готовая в любую секунду подхватить. И в какой-то момент она поймала себя на том, что сердце колотится так же сильно, как у него.
Наконец, они дошли до окна. Руслан остановился, тяжело опершись на ходунки, и улыбнулся — уже не криво, а искренне.
— Видишь? Я обещал.
Оля смотрела на него и не выдержала — губы дрогнули, и улыбка сама прорвалась наружу. Настоящая, теплая, забытая.
— Дурак, — прошептала она, смахивая слезу.
— Но твой дурак, — ответил он тихо, и её сердце болезненно кольнуло.
Они вернулись к кровати. Руслан почти падал от усталости, но в глазах его светилась радость. Он сделал это. А Оля впервые за долгое время почувствовала, что рядом с ней снова не просто человек, который её предал, а мужчина, которого она когда-то любила всем сердцем.
Она помогла ему лечь, поправила подушку. Он закрыл глаза и прошептал:
— Спасибо, Оля. За то, что рядом. Мне не хочется быть рядом с тобой таким немощным, я буду стараться разрабатывать мышцы каждый день, чтобы как можно быстрее меня выписали.
Она долго смотрела на него, а потом тихо сказала:
— Просто живи, Руслан. Живи. Я не знаю, как бы жила дальше, если бы из-за меня погиб. Я тебе очень благодарна, что спас меня. Мне было так стыдно смотреть в глазам твоим родителям, а когда тебя перевели в реанимацию после операции — Марина Юрьевна отправила меня к тебе. Говорила, что не сможет и слова сказать, будет рыдать, а я сильная и смелая. А мне было так страшно, Руслан, я смотрела на тебя и думала только о том, что ты из-за меня такой лежишь.
— Оль,— он осторожно взял ее за руку. — Если бы у меня был шанс прожить по-другому те минуты — я бы ничего не менял. Когда очень сильно любишь, то готов даже свою жизнь отдать. Я бы не смог себя простить. А чтобы я сказал Кирюше? Все так, как и должно быть.
— Тебе было страшно?
— Я думал лишь о тебе, у меня было всего пару секунд на принятие решения.
— Того водителя нашли. Он был под веществами и плюс недавно получил права. Ничего не помнит, вину свою не признает. Следователь связался со мной, они скоро должну будут приехать к тебе, чтобы взять показания.
— Хорошо. Спасибо за домашнюю еду, здесь, конечно, кормят, но твоя еда не идет ни в какое сравнение. А твои синабоны — самое лучшее лекарство.