— Зачем ты это делаешь со мной… — прошептала она, не выдержав. — Зачем снова заставляешь верить?
Руслан с трудом открыл глаза, посмотрел прямо в неё.
— Потому что это правда. Больше никаких игр, никаких обид, никакой гордости. Только правда: я люблю тебя и буду любить, пока дышу.
Оля закрыла лицо ладонями, не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями. Она не могла простить его — ещё нет. Но и отрицать, что эти слова проникли в самую глубину души, тоже не могла.
Она убрала руки с лица, наклонилась ближе, её голос дрожал:
— Тогда живи. Если ты правда так любишь — живи ради меня и ради Кирюши. Это единственное, чего я хочу.
Руслан улыбнулся чуть заметнее, его пальцы снова слабо сжали её руку.
— Обещаю.
И он закрыл глаза, но уже не от бессилия, а от усталости, словно маленький ребёнок, которому наконец позволили уснуть спокойно.
Оля ещё долго сидела рядом, не отпуская его руки. Она понимала: впереди — тысячи сложных разговоров, слёзы, споры, возможно, даже новые обиды. Но в этот вечер впервые за всё время у неё появилось чувство, что внутри её сердца вместо пустоты поселилась надежда.
Глава 39
Утро в больнице всегда начиналось одинаково: запах антисептика, гул капельниц, шаги медсестёр по коридору. Но для Руслана это утро было особенным. Сегодня врач сказал, что можно попробовать встать с постели. Казалось бы, мелочь — но для него это было как целый подвиг.
Он ждал этого дня с нетерпением, хотя тело ещё ныло после операции, а каждая мышца будто сопротивлялась. Но в душе теплилась маленькая, почти детская радость: он снова почувствует пол под ногами, снова сделает шаг — сам.
Оля вошла в палату чуть позже, чем обычно. На ней было светлое платье, волосы собраны в небрежный пучок, и в руках — маленький термос с чаем. Она выглядела усталой, но сегодня в её глазах было что-то новое. Не ненависть. Не отчуждённость. А тихая тревога, почти забота.
— Доброе утро, — сказала она, ставя термос на столик. — Как ты?
Руслан усмехнулся:
— Доброе утро, Оль. Врач сказал, что сегодня могу вставать. Так что, похоже, скоро устрою марафон по коридору.
— Только попробуй, — резко ответила она, но уголки её губ дрогнули. — Один шаг сделаешь — и уже герой. Не вздумай выпендриваться.
— Я всегда герой, — подмигнул он, хотя от этого простого движения у него даже ресницы дрожали от усталости.
Оля закатила глаза:
— Вот именно за это я тебя и ненавижу. За то, что даже в таком состоянии у тебя шутки наготове.
— А ты улыбаешься, — мягко сказал Руслан, глядя прямо на неё.
Она смутилась и отвернулась:
— Давай, вставай. Я помогу.
Медсестра принесла ходунки и предупредила: всё медленно, без рывков. Оля осторожно подставила руку, подхватила его под локоть. Руслан почувствовал её тепло и невольно задержал дыхание — слишком давно он не ощущал её прикосновения.
— Готов? — спросила она.
— Всегда.
Он сделал вдох и попытался подняться. Мир тут же качнулся, ноги словно забыли, как держать тело. Голова закружилась, но он упрямо продолжал подниматься. Оля подставила плечо, и он почти повис на ней.
— Осторожно! — её голос дрогнул. — Ты же рухнешь!
— Если упаду, ты меня поймаешь, — прохрипел он, пытаясь улыбнуться.