Он перекатил камень по ладони.
— Если вживить такой в тело — получишь способность. Силу, скорость, выносливость, способность управлять стихией, читать мысли — да много чего. Некоторые даже летать могут.
— Вживить? — я поморщился.
— Да. Они прирастают, как вторая кожа. Чешуёй. Потому и колдунов называют «чешуйчатыми».
Я тут же вспомнил лысого и острозубого эльфа, которого видел во время побега из форта, и чья татуировка на голове показалась мне странной.
Так это были магические камни⁈ Сколько же у него их было⁈
— Дай догадаюсь — чем больше «чешуи», тем сильнее колдун?
— Точняк.
Хрип заворожённо смотрел на ладонь Рива.
— Но это, — Рив снова спрятал камешек в мешочек, — всего лишь осколок. Настоящие камни больше. Сильнее. И опаснее.
— Почему?
— Потому что не каждый выдерживает их мощь, — внезапно произнёс Тур. Его голос прозвучал неожиданно тихо, — Многие сходят с ума. Умирают. Или превращаются в…
Он не договорил.
Тишина повисла тяжёлым покрывалом.
— В злобных тварей, которые хотят только человеческой крови. Так что, — Рив встал, отряхивая штаны, — если хочешь стать чешуйчатым, Хрип, тебе ещё охереть как повезти должно.
Хрип только стиснул зубы.
Между нами снова повисла тишина. Я же пристально посмотрел на Рива.
— А ты?
Он замер, и его пальцы непроизвольно сжали пустую кружку так, что костяшки побелели.
— Что «я»?
— Ты не рассказал о себе.
Щелбан заёрзал на месте. Даже Тур перестал чинить котелок и поднял глаза.
Рив медленно выдохнул через нос.
— А я, Краб, как и ты, нихрена о своей семье не знаю, — Его голос стал холодным, — Бродяги подобрали, когда я был ещё младенцем. Воспитали. Потом гвардейцы какого-то ублюдка из Элиона перерезали их всех за кражу хлеба.
Он швырнул кружку в темноту, и где-то в тёмном углу раздался глухой удар.
— Да и хрен бы с ними. Ладно, хорош болтать, симория. Завтра рано вставать. Будем пробовать разводку со сломанной рукой.
Сказав это, он скрылся в своей «комнате». Никто ничего не сказал.
Когда все разбрелись по своим местам, я полез в сумку за слюной вульфаров. Рана на груди пылала, но серебристая жидкость мгновенно охладила её. Затем я принялся осторожно менять повязку на руке — почти на ощупь.
— Жжётся? — прошептал кто-то в темноте.
Щелбан.