Слыша за спиной окрики стражи, их тяжёлое дыхание, мы пробирались по этому узкому лазу — и, наконец, выскочили на пустынную улицу. Рив, не останавливаясь, подхватил с земли пустую бутылку и швырнул её в соседний проулок — та разбилась с грохотом, и где-то завыла собака, а мы нырнули в противоположную сторону.
— Отвлекли, — хрипло усмехнулся Щелбан, — Старые трюки лучше новых!
Замедлили шаг мы только у самых доков в Старом порту, когда свистки стражи остались далеко позади.
— Эй, Краб, — Щелбан толкнул меня в бок, — А это чё за хреновина у тебя?
Он ткнул пальцем в коготь, всё ещё зажатый в моей руке.
Я перевёл дух.
— Птица… большая. Напала на меня прошлой ночью.
— Какая ещё птица? — нахмурился Щелбан.
— Чёрная. На ворону похожа, но здоровая! С глазами как масло. Клюв — дам’марак, — я ввернул словечко, значение которого, как мне казалось, понял, — Как топор…
Парни замедлили шаг и переглянулись. Хрип присвистнул, и даже Рив обернулся, прищурившись.
— Ты серьёзно? — спросил он.
Я кивнул.
— Ну да, зачем мне врать? Я на чердаке ночевал, думал над вашим предложением…
— Ну и?
— Ну и она туда вломилась! Я успел вылезти на крышу, а у этой твари лапа застряла. Ну я и… — я поднял коготь, — Не знаю, как получилось. Чудом, наверное.
Щелбан и Хрип переглянулись. В их глазах читалось что-то новое — уважение?
— Да ну ты даёшь, шнырь хилый… — пробормотал Щелбан, — Птица эта большой была?
— Да говорю же, немаленькой… С телёнка.
— Красава, — неожиданно сказал Тур.
Все обернулись на него.
— Видел такую раньше? — спросил я.
— Разок, — гулко подтвердил здоровяк, — Это был тайкан.
Парни осенили себя знаками, приложив пару пальцев ко лбу и сердцу.
— Он не выглядел, как обычная птица.
— Это и не птица. Не совсем… — продолжил Тур, — Может, раньше и была, но Прилив изменил её… И она выросла, раз её никто не нашёл и не прибил… Обычно таких сразу стараются отыскать и грохнуть, чтоб потом младенцев из домов не таскали…
Меня передёрнуло от его слов. Жуть какая!
— А ты удачливый сукин сын, — откашлявшись, заметил Рив, — По поверьям, если ты забрал часть твари, что Прилив изменил — она тебя больше не тронет. Никогда.
— Вот это ты везунчик, — добавил Хрип, кивая.
Я сильнее сжал коготь.
Ну… Хоть что-то после этого ночного кошмара.