На улице потихоньку вечерело. Мы миновали оживлённую часть порта и теперь шли по краю причала, где доски прогнили насквозь. Впереди, наполовину затонувшее в илистой воде, темнело корыто с обломанной мачтой.
— Добро пожаловать во дворец! — хохотнул Щелбан, спрыгивая на покосившуюся палубу.
Небольшой корабль (если его ещё можно было так назвать) выглядел так, будто море несколько лет пережёвывало его, а после выплюнуло на берег. Краска облезла, борта покрылись ракушками, а из трюма торчали какие-то ржавые прутья.
Рив поднял руку, останавливая меня:
— Погоди.
Он наклонился и осторожно поддел ножом почти невидимую нить, натянутую у входа в трюм.
— Первая, — пробормотал он.
Тур откинул массивный люк, полез вниз, наклонился над лестницей и через секунду послышался щелчок — парень вытащил здоровенную деревяшку с вбитыми гвоздями — тупой стороной наружу.
— Вторая.
Я присвистнул.
— А если кто-то…
— Тогда будет орать как сучка, — усмехнулся Рив, переступая через порог, — И больше сюда не полезет.
Внутри пахло рыбой, дегтем и чем-то кислым. На полу валялось несколько грязных соломенных матрасов, брошенных вплотную друг к другу — общая спальня. На стене висела потрёпанная карта Артанума, испещрённая непонятными пометками.
— Занимай гамак, — Рив ткнул пальцем в угол, где висело что-то вроде кокона из старых рыбацких сетей.
Щелбан и Хрип сразу плюхнулись на свои места.
— А это? — я кивнул на занавешенный дверной проём.
— Моя берлога, — Рив откинул тряпку, и я мельком увидел узкую койку, ящик с замком и пару склянок на полке, — Туда лазить запрещено, усёк?
— Ага.
Тур тем временем уже копошился у печки, гремел какими-то котелками.
— Кухня, — пояснил Рив, — Хочешь жрать — помогай ему. Но не сегодня, так уж и быть.
Я кивнул, разглядывая своё новое жилище.
Не дворец. Но лучше, чем чердак.
— Держи.
Щелбан швырнул мне свёрток. Я развернул его — внутри оказались поношенные, но крепкие штаны и рубаха без дыр.
— Спасибо, — пробормотал я.
— Не благодари, — фыркнул парнишка, — Это с прошлого хозяина гамака.
Я замер.
— Он…
— Сдох, конечно, — пожал плечами Щелбан, — Но не от заразы какой-то, если ты об этом!
Тур тем временем развёл в небольшой металлической печке огонь и разогрел на нём большую кастрюлю. Воздух тут же наполнили запахи лука, рыбы и чего-то ещё. Здоровяк разлил по мискам густую и дымящуюся похлёбку.