— Они там, за углом! — я задыхался, специально глотая слова, чтобы они звучали панически, — Хозяин Гарвин велел срочно доставить оплату за уголь! Кто-нибудь, пожалуйста… Господин, добрый господин… Госпожа!
Я специально не смотрел на чиновника, обращаясь ко всей толпе сразу, переводя взгляд затравленных глаз с одного человека на другого. Пусть думают, что я просто в ужасе мечусь.
Гаррик замер. Его толстые пальцы сжали трость чуть крепче.
— Гарвин? — переспросил он, — Кузнец у Узкого моста?
Рыбка клюнула!
— Да! — я схватился за это, как утопающий за соломинку, — Он сказал: «Если потеряешь оплату — лучше сразу прыгай в канал!» А у меня и так рука сло-о-о-омана-а-а-а!
Я снова разрыдался (аж сам удивился, как натурально брызнули слёзы!).
Толпа зашевелилась. Женщина в переднике ахнула и прикрыла рот. Парень на пару лет постарше меня в фартуке пекаря сжал кулаки, но не решался подойти.
— Они сломали мне руку просто так! — я поднял перепачканный «кровью» бинт, чтобы все его увидели, — А она только зажила… Я еле удрал! А-а-а-ах, больно!
— Успокойся, парень… — уже спокойнее произнёс Гаррик, хмуро оглядывая толпу, — Не части! Кто на тебя напал? Где?
Я оглянулся через плечо, будто ожидая, что из-за угла вот-вот выскочат те самые «бандиты».
Да где же Рив с Туром? Они должны были появиться сейчас!
Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно через всю улицу.
— Там, в проулке! Они сказали, что вырежут мне кишки, если я не отдам сумку! — я сжал свою холщовую поклажу так, что костяшки побелели.
Толпа снова загудела.
— А ну-ка разойтись!
Грубый голос прорвался сквозь гул толпы, и чья-то мозолистая лапища вцепилась мне в шиворот. Я аж подпрыгнул от неожиданности — Рив?
Нет — стража.
Дерьмо…
Сердце ухнуло в пятки и я захлебнулся очередным всхлипом.
Двое здоровенных мужиков в кожаных доспехах, с красными кушаками и здоровенными тесаками на поясах растолкали зевак. Один — рябой, с лицом, будто изрубленным топором — встал рядом с Гарриком. Второй — с перекошенной ухмылкой — крепко держал меня за шкирку.
— Чего разорался? — рявкнул он, и мне в лицо ударила вонь перегара и чеснока.
Я не смог ответить — замер в испуге, лихорадочно соображая, что делать дальше?
Где симория⁈ Огляделся — в толпе не было ни Рива, ни Тура, ни Щелбана с Хрипом…
На мгновение промелькнула мысль, что они обманули меня — просто использовали как наживку, и на самом деле сейчас обчищают кого-то другого, пока я тут разыгрываю этот идиотский спектакль!
Проклятье… Это же так очевидно! И как я не подумал о таком раньше⁈
ИДИОТ!
— Мы… меня преследуют… — начал я, но стражник тряхнул меня так, что все слова оборвались.
— В управе разберёмся! Эй, Босх! Этого тоже бери, тут что-то нечисто!
Он кивнул напарнику на Гаррика, и у того мгновенно покраснело лицо: