Мифологические рассказы и легенды Русского Севера: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

№ 93. Меня домовой-то раз выдавил. Он вот так навалится, и ты не можешь дохнуть, не можешь пальцем пошевелить. Вот говорят некоторые, он трогает. Он иногда бывает, если голое, голый, как человек, это к плохому давит, а если мохнатенький, как кошечка, это к хорошему давит. А я-то... Он меня давил, давно это было, навалился, я дохнуть не могу ничего, ан, слышу, говорит: «Вот как тебе будет тяжело жить, вот как будет тяжело» (Архангельская обл., бассейн р. Пинеги, Засурье, 1985).

№ 94. Мартос какой-то синяки выкусыват. Ежели на заднице выкусит, нигде больше нету, это не к добру. Нигде не вережалась[75], чтоб синило [синяк]. Мартос, конечно. Ежели пятно от себя, это к худу. Въедат меня мартос. Можно, ето и есть дедушко. Не знаю. Дедушко, говорили, выкусыват (Архангельская обл., Мезенский район, Лампожня, 1986).

№ 95. Мардос выкусал, если к себе, то к неприятности, а от себя, то к добру. Говорят, что домовой выкусал. Какой синило появится, говорят, дедушка-домовеюшко кусал. И не чувствуешь, и не больно. Мартос это. Я легла как-то, и надавило на меня, и вижу: ручонка тоненька-тоненька. А оказывается, надо было попроситься у дедушки, когда ложилась (Архангельская обл., Мезенский район, Закокурье, 1986).

№ 96. У деда вот, конь был белый, а домовой, уж коли скотину полюбит, так все ей сделает, а уж коли не полюбит, так изведет. Так вот конь-то был белый. Бывало, придет дед в конюшню, а у коня сено положено. «Бать-те, — говорит, — ты ложил?» — «Не, — говорит, — не я». А другой раз и коса у коня заплетена. Спрятался дед, смотрит, человек-то будто высокий такой, да и подошел к коню-то, сена ему положил и косу заплел. Вот дед пришел домой и сказал, что домовой сено кладет (Новгородская обл., Старорусский район, Виджа, 1990).

№ 97. Еще вот. Бывало как-то у нас, придет дед утром, а конь-то весь в мыле. Раз, два, на третий решил подкараулить. Пошел в конюшню, спрятался с плеткой. Вот за полночь, вскочил на коня домовой и стал ездить. А дед как выскочит и говорит: «Раз!» и плеткой-то его стегат и все приговариват: «Раз, раз!», а домовой ему: «Скажи — два, скажи — два!» Чтоб их двое-то было-то. А дед знает только: «Раз» и «Раз». Так и отхлестал его (Новгородская обл., Старорусский район, Виджа, 1990).

№ 98. Одного любит лошадь дворовой, а другого нет. Случай был. Раз идет женщина, а с сараю идет, несет охапку сена вроде как свекр ейный. Она его окликнула, а он наклонился, цоп кирпичиной в дверь, она и разлетелась. Баба едва успела в избу забежать. Глядит, а свекр в избы сидит. Она бросилась к нему с испугу, а он ей и говорит: «Крестись, детонька, это дворовой» (Новгородская обл., Старорусский район, Святогорша, 1990).

№ 99. Отец идет домой, а дедушка в это время уж спит, бывало. Видит отец, во дворе выездной конь стоит, и ходит кто-то с кузовом[76]. Отец решил — дедушка, удивился. Пришел домой, а дедка-то дома. Отец разбудил деда, говорит, я тебя видел сейчас во дворе, ты сено нес. Пошли во хлев, посмотрели, а сено свежо, только наношено (Новгородская обл., Старорусский район, Святогорша, 1990).

№ 100. Вот если домовому приглянется скотина, тогда он это животное любит, оно гладкое, холодное. Ну, у лошади-то косички будут. А если не нравится ему животное, то изведет его. Ну, утром в пене вся скотина-то. Ну, домовой-то маленький такой, лохматенький, в шерсти весь (Новгородская обл., Старорусский район, Виджа, 1990).

№ 101. Пошли сын да невестка в новый дом. Я взяла хлеба, соли, крупки, зашла: «Дедушко-домовеюшко, прими моих детушек, обогревай, обувай, одевай, на добры дела их наставляй» — обошла по углам.

Покупают, заводят корову и приговаривают: «Дедушко-домовеюшко, пусти нашу Белонюшку на подворьюшко». Кусочек хлеба окружат над головой коровы и скормят, чтоб она ходила.

Дали нам ягненка, стайку[77] сделали, а у домовеюшки не попросились. Овечка не стоит, чуть отвернешься, она и выскочит. И все за коровой ходит. Ноцью корова ляжет, и овца все на корове лежит. И шерсть ведь оленина [как у оленя] была, не росла. Старушки сказали, домовеюшко не любит, ина шерсть. У домовеюшки не попросились (Архангельская обл., Мезенский район, Жердь, 1986).

№ 102. Я с собой хозяина повела. Надо сказать: «Сама пошла, и мой хозяин со мной». Свой хозяин, чтоб сюда пришел, а эти ушли совсем. Они на вторую ночь ушли. Я свист слышала, стук послышался на мосту[78], потом зачастили на мосту, затопотали. Не один человек. Покатились на улицу и пошли к Георгиевскому (Вологодкая обл., Белозерский район, Акинино, 1988).

№ 103. Человеком знакомым кажется [дедушко]. И только счастливому (Вологодская обл., Белозерский район, Меросло, 1988).

№ 104. Дедушко домовой есть. Когда в новый дом переедешь, надо проситься. Покланяешься: «Дедушко домовой! Пусти!» Не попросишься, так, говоря, будет пугать. Ночью ходит по дому, чуешь, что ходит, а видеть-то не видиши. Если уедешь, дедушко не позовешь, так он плаче. «Пойдем, — позовешь, — дедушко-заманушко, пойдем со мной». А если не позовешь, воет кто-то (Архангельская обл., бассейн р. Пинеги, Кеврола, 1984).

№ 105. Бывал случай у меня. Мы жили с Марьей Петровной в одном доме. У Марьи Петровны золовка была отдана за Подрезова, комиссаром в деревни он был. Его утопили во время революции, белые, должно. У нас верхня изба была не доделана. Мама ушла печь топить, я с ребенком осталась. Вдруг щелкнула у нас половица, я испугалась, и ревить боюсь. Я промолвила: «Мама!» Оно и исчезло. Игнатья-то и нашли потом. А женку всю ночь тащило с кровати, нас всех тревожило, предвещало, вот и предвестило. Вообще это к несчастью (Архангельская обл., бассейн р. Пинеги, Кеврола, 1984).

№ 106. Женщина одна жила. Ночью легла спать, и вдруг двери настежь открыло. Встала, двери закрыла, легла на печь, и кто-то 3 раза погладил по руке, домовой, наверное (Вологодская обл., Кирилловский район, Благовещенское, 1979).

№ 107. Бывало это, правда. Жили мы раньше на хуторе. Две невестки нас было, вместе жили, лес разрабатывали. Семья-то большая была — делиться надо. Нас свекровушка и поделила. Той невестки лошадь досталась, две овцы, а нам дала корову да жеребенка, стриган[79] был. Да корова-то у нас в то же время и околела. Сама доила, да домовой скамеечкой треснул, а коровушка-то закачалась и упала. Я сама-то в глаза его не видела, ну а скамеечка прямо по корове. Корова закачалась, закачалась, я от нее токо отскочить успела, а она и упала. Не успели мы в новый дом хозяина позвать, верно, и обиделся он (Новгородская обл., Пестовский район, Малышево, 1986).

№ 108. В дому домовейка раз плакал, как все ушли, его одного оставили дак. Корова растелится, домовейка просят: в чотыре угла плюнуть да три раз сказать: «Дедушко-домовеюшко, полюби моего теленоцка, пой, корми, цисто води, на меня, на хозяюшку, не надейся» (Архангельская обл., Мезенский район, Усть-Пеза, 1986).

№ 109. Иной раз ведь как быват. Если дедушко домовеюшко любит хозяина, он ему косичку назади засуслит, заплетет, и ты эту косичку не смей распутывать. Сам заплел, сам и расплетет. А если расплетешь, он ведь по-всякому взглянуть может, может и хорошо, может и плохо.

У домовых-то, раньше так говорили, сколько в доме людей, такая же у домового и семья: муж, жона и дети (Архангельская обл., бассейн р. Пинеги, Засурье, 1985).

№ 110. Сестра мне рассказывала. Куды ни лягешь, все домовой меня муцит. Кабыть[80] собака на это место, на горло, мне прыгат. А однажды к ней [сестре] старуха стара пришла, плацет, обнимает ей. Она говорит: «Ты откуда?» — «Я, — говорит, — из нового дому пришла». Это домовой муцил ей, смерть показал. Она и померла скоро. А еще быват, домовой на жердоцке плаце, вое. Это не к добру ведь. У меня плакал, дак братьев двух убили.

А как входишь в новый дом, зовешь: «Дедушко-модовеюшко, пусти в новый дом жить, дедушко-модовеюшко, напой моих овецушков, пой [пои] пар божий[81] моих овецушков, пой-корми сладко, води гладко, стели мягко. Сам не декайся[82], жены не давай, детей закликай, здоровья давай». Еще, говорят, быват, не домовой, а ласка. Он на дворе и на повети — везде (Архангельская обл., бассейн р. Пинеги, Остров, 1985).

№ 111. Домовеюшко в доме-то есь. Татка коня продавать хотел, а мы спим, да на нижнем двори воет: у-у-у — коня жалеет. Брат голову-то спустил вниз, а там на гривы у коня как ластоцка сидит, в косу плетет, как котко какой. Любит, дак косу все плетет. У меня все плел, дак состригала. Тата говорил, летели сорок ангелов, летели да пали. Кто куда пал, тот там и стал. На дом — дак домовеюшко, в баню — дак баенник, в лес — дак лесовой. Если не любит домовой скотину, дак на ноге вьет ей [шерсть]. Домовой, он хозяин и есть. На повети плацет он, Васю, сына, домовеюшко, верно, выживал. С пецки соскоцит, да давит. Хоть иконку под подушку ложил он, да умер все. Он, домовейко, как котко какой, похож. Такие побайки я слыхала про него (Архангельская обл., Мезенский район, Усть-Пеза, 1986).

№ 112. Само-то ведь дед-домовой, это ласка, зверек такой. Ушки черненьки. Она скотину нову не любит, завьет гриву-то. А у меня серых овец не любила, дак все гоняла овец до ноци, не любила. Как двенадцать часов прошло, как рукой сняло, все проходит. Заберется на спину и гоняет. Это-то домовейко и был, ласка-то (Архангельская обл., Мезенский район, Жердь, 1986).

№ 113. Животное ласка, если лошадь полюбит, то кос наплетет. Женщину ласка полюбила, завила косы, расплести не могли, отрезала. Ласка похожа на хорька, длинная, тонкая, черная, гладкая, будто блестит. Ласки коров чистят. Так вычистят, что просто прелесть (Вологодская обл., Кирилловский район, Благовещенское, 1979).

№ 114. Ласка и есть доможирка, белый зверек, как цего-то не ко двору, то скотина плохая будет, ласка сделает. Дедушко-медведушко, ясно, ласка и есть. Приговаривали, когда просятся во двор: «Дедушко-медведушко, пусти нашу коровушку!» Ласка ходит, шерстит, пугает (Архангельская обл., бассейн р. Пинеги, Летопала, 1984).

№ 115. Домовой хозяин есть. Он бывает и крысой большой, и гадом. Говорили, если домового хозяина убьешь, то скота не будет. И лаской показывается, и в разных показывается видах. Домовой живет под пологом, из-под пола он выползает (Новгородская обл., Любытинский район, Своятино, 1986).

№ 116. В каждом доме свой домовой. Маленькие — добрые, большие — злые. Мы огород пахали. Выползла така жаба большая. «Не тронь, не тронь, — муж говорит, — это домовой, хозяин конюшни». Мы обратно ее положили. Какой хошь может домовой быть. Гад лежит на заваленке, не тронь, говорят. Кто знает, что это (Новгородская обл., Любытинский район, Своятино, 1986).

№ 117. Старуха говорила, не бей в конюшне крыс, к плохому это, домовую не бей. Крыса околела, не выноси, плохо со скотом будет. Бабка говорила, ихний дедко слезает с печи в белом во всем. Вот бывают таки зверюги, носят весь овес от одного к другому. Домовой какой-то делает это. Крысы дивья[83] бы мне носили, хоть бы кур кормили. Главные были в конюшне крысы (Новгородская обл., Любытинский район, Ковриг, 1986).

№ 118. Меня попросила Настя: «Подежурь в конторе, а я матерь встречу». Лежу я, сова прилетела и сидит, глядит в окошко. «Пошла, — говорю, — что тебе надоть? Ах ты, зеленоглазая, улетывай!» Она и полетела. Я спать повалилась. Лежу, в углу вдруг слышу: «Няу, няу». Вскочила: «Тебе чего нать? Я в ворота входила, разрешение просила переночевать, чего ты хочешь, не знаю». Я трухнула. Он два раз прорычал по-кошачьи да замолк. Дедка предвещает. Дак она [Настя] потом померла.

[75] Вережаться — получать травму, ушиб

[76] Кузов — корзина для ягод, грибов

[77] Стайка — отгороженное место для скотины в хлеву

[78] Мост — 1)сени; 2)пол, настил в сенях, на крыльце

[79] Стриган — жеребенок второго года жизни

[80] Кабыть — как будто, словно

[81] Пар божий — именование домашних животных в заговорах, заклинательных формулах; тварь, создание Божье (если о человеке можно сказать «божья душа», по отношению к скотине это выражение не может быть использовано, поскольку душа дана Богом только человеку)

[82] Декаться — дурачиться, беситься, причиняя кому-нибудь неприятность

[83] Дивья — хорошо