Мифологические рассказы и легенды Русского Севера: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

О тех приемах магии и колдовства, которыми пользовались в старые времена на Руси, об остатках язычества сообщают нам многочисленные «Слова» и «Поучения» святых отцов и церковных деятелей, направленные на борьбу с этими чуждыми христианству явлениями. И хотя многие памятники церковно-учительной литературы являются в основе своей переводными, в них древними книжниками внесены изменения и сделаны вставки, характеризующие быт именно славян. От более позднего времени — XVI—XVII вв. — сохранилось значительное число документов, связанных с «разыскными делами» по поводу якобы имевших место случаев порчи, ворожбы. В России в это время, как несколько раньше в Европе, получили весьма широкое распространение, с одной стороны, различные суеверия, колдовство, бесовство и ведьмовство, с другой — проводимая инквизицией и поощряемая ею «охота на ведьм». Но в России ни то, ни другое не получило такого размаха, как в Европе: не было разгула инквизиции, не полыхали костры, на которых сжигали ведьм.

Обращает на себя внимание сходство многих суеверий и магических ритуалов, о которых говорится в памятниках, с тем, что мы находим в современных этнографических и фольклорных материалах. Это свидетельствует об устойчивости магических представлений, что в известной степени можно объяснить их связью с повседневной жизнью человека, здоровьем его семьи, бытом и хозяйством.

К числу древнейших текстов, дающих сведения о языческих верованиях и магических обрядах славян, принадлежит одно из «Слов» Иоанна Златоуста, самый старший список которого на Руси относится к XIV в. Это переводной текст, но в нем, как полагает большинство исследователей, есть вставки, характеризующие культовый быт язычников-русичей. В «Слове» говорится об очень древнем состоянии языческой веры, когда главными объектами поклонения были даже не идолы, а природные стихии, небесные светила, источники, возвышенности, камни, деревья и т. п.

В текстах содержатся подробные перечни колдунов различных «специализаций», действий и обычаев, которые подвергаются церковному осуждению.

Осуждались церковью и считались языческими, бесовскими действия, которые в более позднее время стали считаться развлечениями.

Весьма подробное описание действий, связанных с ворожбой, находим в «Сыскном деле» XVII в.

VII. Об оскорблении земли

Тема сакрализации воды, отношения к ней как к божественной сущности, обладающей магической активностью, звучала в тексте № 400. Обидевшая воду женщина была наказана. Этот же мотив возмездия за нарушение пиетета, но по отношению к другой сакрализованной стихии — земле — находим в «Повести о житии Михаила Клопского», написанной во второй половине XV в.:

Как явствует из приведенного отрывка, потеря способности двигаться и говорить (сейчас мы бы назвали это параличом) случилась у Олферия Ивановича после того, как он ударил рукавицей о землю. Но древняя языческая подоплека этого сообщения, как и следовало ожидать в повести житийного характера, затемнена, завуалирована христианским мотивом — событие происходит возле церкви Святой Богородицы; этим самым автор повести намекает, что возмездие имеет божественный источник. Однако древний культ земли косвенно проявляет себя и в самой недопустимости, наказуемости ссоры распри, объектом которой является «мать сыра земля».

VIII. О «заключенном» бесе

В записях, сделанных в Усть-Цилемском районе республики Коми есть небольшой текст, в котором говорится, как некий человек молитвой заключил беса в умывальнике, куда тот залез:

Рассказан этот сюжет в подтверждение известного практически на всем Севере запрета оставлять не закрытыми сосуды с водой, еду. Запрет этот имеет практическое гигиеническое значение, но, как это часто бывает в подобных ситуациях, для убедительности ему придан мифологический характер. Сам же по себе сюжет, известный как «легенда о заключенном бесе», встречается в древних текстах. Наиболее ярко он представлен в «Повести о путешествии Иоанна Новгородского на бесе в Иерусалим» (XV в.):

Когда «палимый огнем» молитвы бес начал вопить, святой согласился отпустить его при условии, что тот в ту же ночь свозит его в Иерусалим и доставит обратно в Новгород. Бес стал «яко конь» перед кельей, святой с крестным знамением сел на него и очутился в Иерусалиме перед храмом Гроба Господня, двери которого раскрылись сами собой перед ним. Помолившись, Иоанн таким же образом возвратился домой.

Сходным образом начинает развиваться сюжет о заключенном в умывальнике бесе в «Повести о водворении христианства в Ростове (Память праведнаго отца нашего Авраамия, архимандрита Богоявленьскаго Ростовскаго)»:

Однако дальше события разворачиваются не так, как в «Повести о путешествии Иоанна Новгородского на бесе в Иерусалим». Князья во время охоты заехали в монастырь. Авраамий в это время был занят в портомойне стиркой одежды монастырской братии. Один из князей снял с крышки умывальника крест, и бес вышел из сосуда «акы дым черен и злосмраден».

В отместку за заключение в умывальнике бес, явившись в облике человека, оклеветал Авраамия. Он сказал князю, что Авраамий получил средства для основания монастыря, утаив от князя найденный им богатый клад (ср. бесовскую природу кладов в быличках, например, № 282, 395). Но князь убедился в честности Авраамия, когда тот заклял и победил беса именем Иисуса Христа.

Джинн, запечатанный в сосуде магическим знаком, и путешествие с помощью джинна широко известны по «Сказкам тысячи и одной ночи». Арабская сказка восходит к еврейским легендам о царе Соломоне, который запечатал демона в сосуде «печатью царя Соломона» и сделался обладателем тайных магических знаков. «Сказание об авве Логгине» в «Патерике» и «Житие мученика Конона» являются посредствующими греческими звеньями между древнееврейским первоисточником и русской легендой (Федотов 1990: 223), отголосок которой находим в контексте, записанном на Печоре в 1985 г.

ЛИТЕРАТУРА

Андроников П. И. Леший (Этнографический очерк) // Русский дневник. 1859. № 25.

Аничков Е. В. Язычество и Древняя Русь. СПб., 1913.

Анучин Д. Народные поверья. I: Леший // Русский дневник. 1859, № 37.

Апокрифические молитвы по рукописям Соловецкой библиотеки / Труд И. Я. Порфирьева. Казань, 1878.

Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу. М., 1865— 1869. Т. I—III.

Афанасьев А. Н. Народные русские сказки. М, 1957. Т. I—III.

Ахметьянов Р. Г. Общая лексика духовной культуры народов Среднего Поволжья. М., 1981.

Байбурин А. К. Восточнославянские гадания, связанные с выбором места для нового жилья // Фольклор и этнография: Связи фольклора с древними представлениями и обрядами / Отв ред. Б. Н. Путилов. Л., 1977.

Байбурин А. К, Левинтон Г. А. Похороны и свадьба // Исследование в области балто-славянской духовной культуры: Погребальный обряд / Отв. ред. В. В. Иванов, Л. Г. Невская. Л., 1990.

Барсов Е. В. Северные сказания о лембоях и удельницах // Изв. Общ-ва любителей естествознания, антропологии и этнографии. Труды этнографического отдела. 1874. Т. 13, кн. 3, вып. 1.

Барсов Е. В. Об олонецких древностях // Олонецкий сборник: Материалы для истории, географии, статистики и этнографии Олонецкого края. Петрозаводск, 1894. Вып. 3.

Башкорт халк ижады. Эпос. Уфа, 1972.