Мифологические рассказы и легенды Русского Севера: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В мировой традиции муха как существо, паразитирующее на мертвечине и зарождающееся в ней, имеет древнюю понятийную и символическую связь с потусторонним миром и царством дьявола. Имя носителя мирового зла Вельзевул этимологизируется на основе древнееврейского как «повелитель мух». И, очевидно, есть глубинные мифологические основания появления мухи в сюжетно значимом моменте романа «Бесы» в главе «У Тихона»[13] или в стихотворении Н. Клюева: И «в нигде» зазвенит Китоврас, | Как муха за зимней рамой.[14]

Паук в народной мифологической традиции связывается с идеей очищения от грехов («если кто паука убьет, сто грехов ему простится») или, наоборот, с увеличением их бремени («паука нельзя убивать — грех») (в этом случае мы имеем: дело с явлением мифологической антонимии). В «Бесах» красный паучок на листке герани является Ставрогину как знак греха, преступления, как напоминание о случившемся.[15] Паутина как символ народной модели мира и паук как символ вечности проступают в сознании Свидригайлова в «Преступлении и наказании»: «Нам вот все представляется вечность как идея, которую понять нельзя, что-то огромное, огромное! Да почему же непременно огромное? И вдруг вместо всего этого, представьте себе, будет там одна комнатка, этак вроде деревенской бани, закоптелая, а по всем углам пауки, и вот и вся вечность. Мне, знаете, в этом роде иногда мерещится».[16] Космогоническая семантика паука и паутины обнаруживается и в философско-символических стихах Зинаиды Гиппиус: «Я в тесной келье — этом мире, | И келья тесная низка. | А в четырех углах четыре | Неутомимых паука. | Они ловки, жирны и грязны. | И все плетут, плетут, плетут ... | И страшен их однообразный | Непрерывающийся труд».[17] Подобные реминисценции возникают у автора и воспринимаются читателем, очевидно, на подсознательном уровне. Знание же конкретной мифологической семантики образов, мотивов, коллизий позволит расширить и углубить восприятие мифологического подтекста произведений различных уровней культуры.

В последние десятилетия по страницам газет и журналов пронесся настоящий тайфун публикаций о различных непознанных явлениях. В современном обществе и именно в той его части, которую можно назвать вполне цивилизованной, образованной, даже в научных и околонаучных кругах, в настоящее время бытует множество рассказов о параномальных явлениях, событиях, существах, не укладывающихся в рамки привычной, обыденной действительности, противоречащих тем устоявшимся практическим взглядам на жизнь, которые устанавливались в течение тысячелетий. В 80—90-е годы XX в. получают широкое развитие — даже в России — оккультные науки, парапсихология, астрология, открываются школы колдунов и знахарей, волнующе таинственной остается тематика НЛО и контактов с обитателями космоса.

Программисты, работающие на ЭВМ, полушутя, полусерьезно говорят о духе ЭВМ, мифической Фене, персонифицирующей тот «вирус», который дестабилизирует работу ЭВМ. Пятимиллионный Ленинград — Петербург слушает и обсуждает рассказы о Барабашке — духе, с которым якобы можно общаться перестукиванием. Из разных мест страны идут рассказы о полтергейстах, выходят газеты «Северный мистик» и «Аномалия», содержащие материалы «о потустороннем, мистическом, сверхъестественном и необъяснимом» — о переправе за пределы жизни, о ведьмах, лунном старике, привидениях и т. п. (см., например, «Северный мистик». 1991. № 2). По радио, телевидению и в газетах идут сообщения о явлении материализации из ничего неких существ, обычно понимаемых как инопланетяне, об исцелении людей, получаемом от них, или, наоборот, о похищении ими людей.

Те, кто признают существование этих параномальных явлений, пытаются их объяснить. Таких попыток предпринимается множество, и характер объяснений обусловлен философскими и научными позициями авторов. Параномальные явления пытаются объяснить, исходя из положений современной физики. Предполагается наличие у материи свойства менять свою: плотность, достигая таких малых ее величин, что предмет становится невидимым (и этим объясняется явление привидений, духов). На основе экспериментов в области энерго-информационного обмена предполагают, что свойства экстрасенсов схожи с взаимодействием квантово-коррелированных систем, образующих особое информационное ψ-поле. При этом исходят из того, что квантовая механика допускает существование единой волновой функции в мире. С этой точки зрения все квантовые объекты квантово коррелированы между собой.[18].

Ряд современных исследований аномальных явлений примыкает к сегодняшним научным изысканиям в попытке сформулировать «единую теорию поля», которая охватила бы и физические, и психические феномены.[19] Существуют попытки прямых естественнонаучных объяснений явлений, которые традиционно относят к области мифологии. Например, К. Банзе в 1990 г. опубликовал в международном журнале «Лимнология и океанография», издаваемом Американским обществом лимнологии, статью «Основы биологии русалок», реферат которой опубликовал журнал «Наука и жизнь» (1991. № 4. С. 136—137). В статье высказано мнение, что существовали «морские люди» — приматы моря, человекоподобные существа, у которых задняя часть туловища не имела конечностей и представляла собой что-то вроде хвостовых лопастей китообразных. Автор считает, что именно эти существа имеются в виду в многочисленных рассказах о русалках, и выделяет три вида русалок: русалку обыкновенную, русалку индийскую и русалку эритрейскую. Они населяли прибрежные воды теплых морей, имели свою культуру, хотя и довольно примитивную. К. Банзе полагает, что последние представители этого вида вымерли к середине XIX в. из-за усиления рыболовства в прибрежных водах и загрязнения морей.

Возможны агностические взгляды на аномальные и непознанные явления, прежде всего на проблему НЛО и проявления внеземной цивилизации. Еще в 1975 г. Ж. Валле в книге «Паспорт в Магонию» пришел к выводу, что ни ударная программа, на которую будет брошено 20 лауреатов Нобелевской премии, ни корреляция на ЭВМ наблюдаемых параметров, ни «телепатическая связь с высшими существами из космоса», ни организация сотен людей в наблюдательные команды, следящие за небом каждую ночь в бинокли, не дадут решения проблемы. Единственное, к чему удастся прийти в результате всех этих усилий, — это признание наличия в нашем мире некоего феномена Всегда-Неизвестного, особой области, чья сущность нам никогда не будет известна, т. е. области трансцедентного.[20]

Теологический взгляд на свидетельство параномальных явлений в наши дни видит в них прежде всего новое нашествие бесов. Согласно христианским апокалиптическим взглядам, сила, до сих пор удерживающая последнее и ужасное проявление демонических действий на землю, «уже взята из среды» (2 Фессал. 2; 7), христианское мировоззрение больше не существует как единое целое, благодать церкви Христовой больше не удерживает темные силы, и «сатана освобожден из темницы своей», чтобы «обольщать народы» (Откр. 20; 7—8) и готовить их к поклонению антихристу в конце времен.[21] Параномальные явления — лишь новейший из медиумических приемов, при помощи которых дьявол вербует сторонников своего оккультного мира.

Но существуют и другие возможности трансцедентных явлений и связей, которые открываются в подвиге святости, когда подвижник силою любви и покаяния, с помощью божественной благодати как бы разрывает узы плоти, все земные и космические притяжения и соблазны и весь устремляется к нетварному, божественному бытию.[22]

Заключить же краткий обзор того бума трансцедентности, который сейчас переживает человечество, можно словами философа А. Ф. Лосева: «Для нас, представителей новоевропейской культуры, имеющей материалистическое задание, конечно, не по пути с античной или средневековой мифологией. Но зато у нас есть своя мифология, и мы ее любим, лелеем, мы за нее проливаем и будем проливать нашу живую и теплую кровь».[23] Мифология «есть наука о бытии, рассмотренном с точки зрения проявления в нем всех, какие только возможны, интеллигентно-смысловых (и образных. — О.Ч.) данностей, которые насыщают и наполняют его фактическую структуру».[24]

Весьма примечательным фактом, на который обязательно следует обратить внимание и который имеет непосредственное, отношение к публикуемым материалам, является совпадение многих образов и мотивов в народных мифологических рассказах и в современных свидетельствах о параномальных явлениях. Суммируем некоторые факты, чтобы подтвердить этот тезис.

В современных свидетельствах фигурирует мотив наведения порчи, столь распространенный в народных легендах. Например, предполагается, что причиной появления полтергейста в одной из квартир является «наводка» со стороны женщины, которой у хозяев квартиры в свое время была тяжба[25] (ср.1 мифологические рассказы в разделе «Магия и колдовство»). Средства борьбы с полтергейстом оказываются теми же, что и средства от порчи в народных материалах — наговоренная вода, соль, сметание и сжигание мусора, чтение специальных молитв-заговоров.[26]. Проявления полтергейста сходны с шалостями домового: летят кастрюли, утюги, вещи оказываются не на своих местах, передвигается мебель. Общим является мотив нарушения запрета и возмездия за это или предупреждения о возможном возмездии. Идея рока, невозможности бороться с будущим, которое видит провидица, присутствует как в народных рассказах, так и в повествованиях о современных ясновидящих. В современных рассказах о фантастическом фигурируют ведьмы, которые могут давить, душить человека также, как домовой, — гнетке, который наваливается на спящего человека (см. заметку «Ведьма» в газете «Северный мистик» 1991. № 2). В этой же газете говорится о «лунном старике» — полупрозрачном, будто сотканном из лунного света привидении, о явлении смерти в виде призрака белой женщины без лица, что аналогично образу смерти не только в славянской мифологической традиции, но и в мифологиях многих народов Колдунья Иванка из повествования А. Руденко «Моя жена — колдунья»[27] с распущенными волосами (что в народной традиции является признаком нечистой силы) на восходе солнца на балконе разгоняет облака, воздев к небу руки, уподобляясь древним «облакогонителям». В моменты аффекта у нее фосфоресцируют руки, и это заставляет вспомнить о пермских лесных девках с зеленоватыми светящимися телами.

В журнале «Новый мир» (1990. № 8. С. 7—8) Л. Петрушевская под названием «Песни восточных славян» опубликовала в жанре городского фольклора «московские случаи», где речь идет о контактах с загробным миром. Мотив этот — самый популярный в традиционных мифологических рассказах на Севере, варьируются лишь детали сюжета и бытовые реалии.

В современных описаниях обитателей летающих тарелок появляются существа, похожие на манекены, марширующие с вытянутыми по швам руками, полулюди-полуроботы; безголовые существа; воинственные волосатые карлики; трехметровые шестирукие монстры с горящими глазами, без ушей и носов; амебообразные существа, похожие на гроздья бананов; у неземных существ могут быть кошачьи глаза, глаза без зрачков, они могут быть одноглазыми, не иметь глаз вообще. Все это очень напоминает описания фантастических людей-песьеголовцев, одноглазых великанов-«монокулюсов», волосатых человекоподобных существ, которыми полны средневековые Космографии и которые имеются во всех мифологиях. Фантастические существа фигурируют и в Библии, особенно в Ветхом Завете. Это, например, конеобразная саранча, предводительствуемая князем тьмы Аввадоном.

Взгляд на приведенные и им подобные аналогии в современных повествованиях об аномальных явлениях и в народной мифологической прозе зависит от философской и концептуально-идеологической позиции автора. Эти аналогии могут быть оценены как конституирующие черты жанра фантастических повествований на разных этапах развития человеческого сознания; могут рассматриваться как единая цепь проявлений сюрреальных явлений. Несомненно одно — повествования о сюрреальных, параномальных явлениях из разряда фольклорного жанра или бульварных сенсаций переходят в сферу нравственно-философских исканий. И в этом еще одна причина того, что публикуемый материал может представлять интерес для самых широких и различных читательских кругов.

ТЕКСТЫ

КУЛЬТ ПРЕДКОВ И ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ПОТУСТОРОННЕМ МИРЕ

№ 1. После покойника пол моют только в одну сторону, ко дверям. Приговаривали: «Нету хозяйки, нету хозяйки». Чтоб не пришла. К ноци уж топор и ножик можно класть под подушку, к порогу ли. Покойнику под правую подмышку хлеб да соль: «Пей да ешь, нас не пугай». Сын-то вот умер, я бутылку водки поставила на кладбище, думаю, на обратном пути возьму. Иду назад, уж темно. Он сидит в церном халате: «Так цего ж ты бутылку не взяла?» (Архангельская обл., Каргопольский район, Хотеново, 1989).

№ 2. Одна старушка зашла на кладбище и села на чужую могилку. К ней подошел молодой человек и говорит: «Пересядь». Только пересела, подошли три женщины с плачем. К этому парню шли. Откуда вышел, куда зашел — никто не знат (Вологодская обл., Белозерский район, Георгиевское, 1988).

№ 3. Знакомый, парторг, рассказывал: Я болел. Лежу в комнате, слышу в соседней комнате родственники говорят: скоро умрет. Пошел на кладбище к матери на могилу и просил (что просил, не знаю), и выздоровел, женился потом (Вологодская обл., Белозерский район, Лойда, 1988).

№ 4. В папины сорочины легли мы спать. Слышу — снег хрустит и шаги как бы на двор. Там сбруя висела, на дворе — так загремела, будто ее кто-то кидает. Некому, кроме папы, быть. Ему не понравилось, что самогонку стали варить и пить до сорочин[28]. И так вот брякало, на стороне кидало. А потом как по сковороде шарит руками на кухне. Потом тоже брякать стало.

В сорочины поминать мы стали, а я забыла батьке водку налить. Потом налила, поставила на стол. А тут сын входит, говорит: «Что это у вас водка течет?» Подняли стопку, а у нее дно отвалилось, все и вытекло (Вологодская обл., Белозерский район, Олькино, 1988).

№ 5. С девушкой одной пошли жать. В Интоморе еще. Рано утром. Идет мужчина какой-то по канаве, без шапки. Идет навстречу, а навстречу не попал. А потом сказали нам: сорочины были сегодня, он и шел туда. Его как раз той дорогой везли (Вологодская обл., Белозерский район, Георгиевское, 1988).

№ 6. Муж у меня фураж возил, ночевал в одной деревне. Вот приехал он в эту деревню, а в доме, где ночевал, давно уж он не был. Постучал. Женщина открыла, постелила постель. Старуха и дед спят. Стала ребенка кормить. Он думал, его сноха.

Утром проснулись, дед и старуха спрашивают: «Кто тебе открыл дверь?» — «Сноха». — «Она умерла!» — отвечают. — «Она мне ето сделала», постель то есть. Испугались, что задушит ребенка, еще сорок дней не было, вот и приходила. «Надо что-то делать», — забегали старшие. Так было (Архангельская обл., Каргопольский район, Хотеново, Мальшинская, 1989).

№ 7. Сплю я, железо под столом. Луна в окно. Заходит [сын, который не так давно умер], во всем военном. Говорит: «Здравствуй, мама». А подойти не может. И вошел оттуда, где все заперто. Я его перекрестила, так он стал маленьким, ниже табуретки, упал и пропал (Архангельская обл., Каргопольский район, Хотеново, 1989).

№ 8. Опилися два старика, два Ивана, один председатель, другой бригадир. Опились и замерзли. Такие озорные были, пока жили. Поехали с мельницы в Степаниху с мешками. Пока ехали-то, один другого и вытолкнул, а вслед и мешки. Сам-то сел в сани и спать стал. Лошадь-то к стогу подвезла и стала. Так он и спал, пока не замерз. Иду я на ферму, гляжу, идет сивая лошадь по деревне и в санях лежит кто-то. «Паня, Паня, погляди-ко, Ванька-то замерз». Одного-то Ваньку привезли, а другого-то и нету. Поехали другого искать. Да около мешков он и спит, замерз. Их вместе и похоронили. Так пока они не похоронены были, так озоровали. Пойдешь к дому, а они за тобой.

Один раз настрашилась. Пришла домой и легла на печку. Снится, что кувыркат меня с печкой вместе. Так хорошо, сын разбудил: «Мама, мама, упадешь!» Так и проснулась.

Один Иван с одной женщиной ходил, а она к евоной родственницы ходила. Она посидит и идет домой. Чувствует, он за ней идет, бежит аж. Токо она вбежала в избу, закрыла дверь, он как закричит: «Иришка!» Она его и матить[29].

Так он и ходил, до сорока дней ходил. И жинке дома покоя не было. Среди детей забиралась спать. Говорит, как от крою глаза, и он стоит. Она стала и дверь зааминивать[30], и он ясе равно ходил (Новгородская обл., Пестовский район, Малышево, 1986).

[13] Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л., 1974. Т. 11. С. 19.

[14] Клюев Н. Русь-Китеж//Песнослов. Пг., 1919. Кн. 2. С. 215

[15] Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч. Т. 11. С. 19, 22

[16] Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л., 1973. Т. 6, С. 221

[17] Цит. по: Терневская О. А. Об одном мифологическом мотиве... С. 77

[18] Болдырева Л., Сотина Н. 1) И все-таки наука // Наука и религия. 1991. № 6. С. 7; 2) Магия и квантовая механика // Там же. 1990: № 5. С. 18—20; № 7. С. 10—11

[19] Роуз С. Знаки явления бесов// Наука и религия. 1991. № 2. С. 7

[20] Бондаренко П. НЛО: комментарий к неизвестному // Наука и религия. 1991. № 2. С. 5

[21] Роуз С. Знаки явления бесов. С. 8

[22] Салтыков А., священник. И свет во тьме светит // Наука н религия. 1991. №2. С. 64.

[23] Лосев А. Ф. Философия имени. Л., 1990. С.196.

[24] Там же. С. 197.

[25] Карташкин А. Репортаж о призраках, или Полтергейст в российской глубинке // Наука и религия. 1991. №6. С. 42

[26] Там же. С. 43

[27] Техника — молодежи. 1991 № 1-2. С.11

[28] Сорочины — сороковой день после смерти

[29] Матить — ругать, используя грубые бранные слова

[30] Зааминивать — крестить и произносить слово « аминь», чтобы уберечь кого-, что-н. от действия нечистой силы