— Метроном? — сказала Изольда. Тоже, как мне показалось, с некоторым удивлением.
— Да. Он достался мне по наследству от человека, который… Неважно. — Софья Андреевна махнула рукой. — Суть та, что этот артефакт позволяет погрузиться в воспоминания призрака.
— Ого! — восхитился я. — Вот это я понимаю, полезная штука. В работе, наверное, здорово помогает.
— Помогает, безусловно. Но при соблюдении одного условия. Клиент должен быть готов открыть воспоминания. Он должен добровольно пойти на этот шаг. А убедить в чём-то Анну Аркадьевну… — Софья Андреевна покачала головой.
— И вы думаете, что у меня получится её убедить?
— Я думаю, повторюсь, что ты оказался здесь не просто так.
— Угу. — Я посмотрел на метроном. — И как эта штука работает? Какую кнопку жать? Я ж — дикарь. Мне подавай интуитивно понятный интерфейс, а то отрицательный отзыв накатаю.
Я открыл шкатулку. Историчка вырвалась на волю. Софья Андреевна и Изольда держались за моей спиной, я держал в руке метроном.
— Ты не смеешь! — рявкнула Анна Аркадьевна.
— Что?
— Это делать!
— Что — делать?
Историчка не ответила. Что именно делать — из памяти уже выветрилось, осталась только злость на меня. Анна Аркадьевна величаво развернулась и поплыла прочь.
Я пошёл за ней. Куда направляется, можно было не гадать. Вернулась в кабинет географии и уселась за учительский стол.
Я поставил на стол метроном.
— Убери немедленно. — Историчка уставилась на меня ненавистным взглядом. — Где ты это взял? Это не игрушка!
— Игрушка, ещё какая. Вы просто в игрушках не шарите. В секс-шоп, наверное, ни разу не заходили?
— Не смей мне хамить! — Историчка приподнялась над столом. — Я — твоя учительница!
— С чего вы это взяли?
— Я… Я…
— Учителя должны учить. Это их работа. А вы на меня просто орёте.
— Я тебя воспитываю!
— Воспитывать и родители могут. А вам государство дало педагогическое образование. Вы обязаны учить. Вот эта штука, например, — я показал на метроном, — может пробудить воспоминания. Покажите мне, как им пользоваться. Пробудите свою память. Хотя, где уж вам. Небось, и не видели такого никогда.
Историчка уставилась на метроном так, будто собралась прожечь его взглядом.
Офигеть! Не ожидал, что она так запросто поведется. Злость, всё-таки, реально сильная эмоция, способность рассуждать перекрывает начисто… Я, коснувшись рычажка, запустил маятник. Никогда прежде не наблюдал, как это работает. Да, честно говоря, до сих пор весьма смутно представлял, для чего вообще нужен метроном.
Послышалось мерное тиканье, отсчитывающее качания маятника. Историчка смотрела на него. Глаза её, и до сих пор не самые выразительные, постепенно стекленели.
— Расскажите о том, что вас потрясло, — сказал я. — Вы ведь помните, что испытали потрясение?
— Да, — историчка поджала губы. — Помню.
— Что это было?
— Маргарита Витальевна дала мне дополнительные часы. Обществознание.