Действовать надо сейчас. Это моя работа. Это меня направил сюда Ангел. И, если тут кто-то что-то и может сделать, то…
— Анна Аркадьевна.
Я присел на край учительского стола, взял историчку за руки. Вырваться она не пыталась. То ли я перестал быть ей противен, то ли сил уже не было на активные действия.
— Стабильности не существует, понимаете? Ничто в мире не стабильно. Человек сам меняется ежедневно и ежечасно. Особенно дети, для них каждый новый день — целая жизнь. Завтра ты проснёшься уже не таким, каким был вчера, а с поправкой на опыт, обретённый за сутки. То, что ученик вдруг оказался прав, вас потрясло до глубины души. Вам и сейчас неприятно сомневаться в своей правоте, но шаг в нужном направлении вы сделали. Иначе не оказались бы здесь. Так идите до конца!
Я говорил, а призрак продолжал таять. Я уже различал доску на стене за спиной исторички. Видел сквозь её руки свои ладони.
Но взгляд, который Анна Аркадьевна устремила на меня, оказался неожиданно разумным и твёрдым.
— Тимур, — сказала она.
— Узнали? — Я понятия не имел, радоваться этому или огорчаться.
— Конечно. Такое имя было одно на всю школу. Ты мне не нравился. Ещё и поэтому.
— Из-за имени⁈
— Да. Неужели нельзя было назвать ребёнка нормально, как всех? Когда я училась, у нас в классе было три Ани. И четыре Оли.
— Сочувствую…
— Я никогда не спорила с учителями! Всю жизнь делала то, что мне велели. Я терпеть не могу детей, но пошла в педагогический.
— Зачем?
— Потому что больше никуда бы не поступила, а высшее образование нужно. Так говорила моя мама.
— С которой вы тоже не спорили…
— Да. А ты спорил! Ты и такие умники, как ты. Совсем ещё сопляки, смели упираться и бубнить о своей правоте! Я вас терпеть не могла. А сейчас понимаю, почему. Я вам завидовала.
Анна Аркадьевна начала светиться. Я моргнул — решил, что показалось. Закрыл глаза на мгновение, не больше. А когда их открыл, увидел вспышку.
Призрак исчез. Руку кольнуло — как будто даже бусина, появившаяся на шнурке, меня недолюбливала.
— Ну и ладно, — сказал я метроному. Нажал на рычажок, останавливая маятник. — В конце концов, я на этой работе не для того, чтобы всем нравиться.
— Поздравляю, Тимур. — Софья Андреевна аж сияла. — Честно говоря, мы уже почти отчаялись! Я чувствовала, что призрак вот-вот растворится.
— Да, — кивнула Изольда. — Было очень… гнетуще.
— Что чувствовал я, пожалуй, рассказывать не буду.
Я потянулся, разминая мышцы.
— Спасибо тебе! — Софья Андреевна меня обняла.
— Да пожалуйста. Если вдруг снова нарисуются невознесённые педагоги, обращайтесь…
— Идём? — спросила Изольда.
— Угу. До свидания, Софья Андреевна.
— Всего хорошего! Отдыхайте. Завтра, надеюсь, ещё зайдёте. Мне кажется, нам есть о чём поговорить… Тимур, ты не хочешь вернуть метроном?
— Ох, блин. — Я спохватился, что пошёл к двери с метрономом подмышкой. — Конечно. Извините.