Призрачный отель V. Поезд бесконечности: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Маргаритой Витальевной звали директора школы. Когда я учился, обществознание она вела сама. А теперь, видимо, с преподавательской работой решила закончить.

— Угу. И что?

— Обществознание на ЕГЭ сдают многие. У детей репетиторы. Учебников много, методичек тоже. Все разные. Каждый репетитор учит по-своему. И вопросы ЕГЭ постоянно меняются. Те, что на пробниках, не имеют отношения к тем, которые дают на основном экзамене. Это полный бардак! — Историчка хлопнула ладонью по столу. — Ученик спорит со мной. Я открываю учебник. Я знаю, что должно быть написано! А ученик тычет пальцем в телефон, и там сказано, что в соответствии с постановлением от такого-то числа, в статью внесены поправки!

— То есть, ученик прав, а вы нет. Так?

Анна Аркадьевна подняла на меня мутный взгляд.

— Такого не должно быть! Это я — учитель! Я — права!

У-у-у. Жаждущий стабильности мозг не выдержал столкновения с изменчивой реальностью. Насколько понимаю, случай Анны Аркадьевны в практике мировой психиатрии — не первый и не последний. В девяностые, говорят, народ, глядя на перемены, с ума сходил сплошь и рядом.

— Вы знаете, в каком кабинете сидите? — Я посмотрел по сторонам. — Это ведь не ваш кабинет. Ваш — история, а тут география.

В реальном мире вечер встреч закончился, выпускники разошлись. Сейчас уже не было риска наткнуться на какого-то сверхчувствительного человека. Анна Аркадьевна смотрела по сторонам вместе со мной. И я увидел, как помещение на глазах обретает отчётливость.

На стенах появились географические карты, портреты знаменитых мореплавателей. Посреди класса выстроились тремя рядами парты, в дальнем конце — шкафы со стеклянными дверцами. На учительском столе образовался глобус. Анна Аркадьевна нежно провела по нему рукой. С тоской посмотрела на карты.

Вот оно что…

Я покачал головой.

— Реально думаете, что география — штука более стабильная, чем обществознание? Что если вам на глобусе что-то нарисовали, оно никуда не денется?

Анна Аркадьевна посмотрела на меня с недоумением.

— Куда же оно денется?

— Да что угодно может быть. Землетрясение, например. Один какой-нибудь остров уйдёт под воду, другой появится. Ледники тают, меняется уровень мирового океана. Не было пролива — появился пролив… Я вот читал, что на днях от Эвереста кусок откололся. Альпинисты, которые там всю жизнь лазили, за головы хватаются.

Анна Аркадьевна перевела взгляд на глобус. Теперь уже смотрела без нежности. Скорее с обидой — как на нечто, от чего уж никак не ожидала подставы.

— И это если природные явления брать, — продолжил я. — А если ещё и геополитику? Карту одной только Европы за последнюю сотню лет — сколько раз перекраивали? Сегодня граница тут, завтра там, через год её вообще не стало. Такая себе стабильность.

Анна Аркадьевна оттолкнула от себя глобус. Неуверенно пробормотала:

— Математика?..

Класс снова начал меняться. Вместо карт появились таблицы, изображения геометрических фигур и тригонометрических формул.

— Да тоже такое себе. Тоже, говорят, каждый день новые открытия появляются, новые теории создаются. И геометрия есть какая-то другая, и системы исчисления разные, и чего только эти психи не придумывают.

— А что же тогда… А как же…

Анна Аркадьевна казалась совершенно растерянной. А ещё я вдруг понял, что она на глазах становится прозрачнее. Каждое новое потрясение всё больше её обессиливало.

Блин, ну почему так⁈ Она ведь наконец на человека похожа! Ну, в смысле, насколько призрак в принципе похож на человека. Наконец ушла эта её железобетонная уверенность! Начала слышать кого-то, кроме себя. И даже не просто кого-то, а меня — которого воспринимает, как ученика. Кто я такой, уже ни хрена не помнит, но какая-то заноза в памяти торчит. Сложился в голове собирательный образ бунтаря. И этого бунтаря, для которого прежде была наготове единственная фраза: «я учитель, я лучше знаю», она сейчас слушает! Но вместе с тем истаивает. Вон, уже совсем прозрачная стала, ещё чуть-чуть, и исчезнет.

Почему⁈ Из-за того, что я поселил в душе сомнения? Видимо, да.

Жить с осознанием, что ты прав, с уверенностью, что только так, как ты, и можно жить, куда проще, чем сомневаться. Сомнения рождают неуверенность, неуверенность — те самые стрессы, которых сейчас так модно избегать. Половина мемов посвящена любованию тем, как прекрасно лежать на диване и гладить кота. Неприятных людей в сети можно забанить, оставить лишь тех, кто говорит тебе то, что ты хочешь слышать. Пошли вон, абьюзеры, газлайтеры и прочие любители касаться самого дорогого, что у меня есть, лелеемой и обожаемой самооценки. А чтобы не встречаться с живыми людьми, можно не выходить на улицу. Выстроить себе ту самую вожделенную зону комфорта и не сомневаться в своей непогрешимости…

Я почувствовал, что от злости скриплю зубами.

Ну вот и что мне делать? Загнать историчку в шкатулку, перевести дух? Посоветоваться с Софьей Андреевной, с Изольдой? Ведь явно что-то идёт не так. Если судить по тому результату, который наблюдаю. Шкатулка-то — вот она, только руку протяни…

Разум вопил во весь голос, что историчку надо оставить в покое. Выдохнуть самому, дать успокоиться ей. Пока ещё не поздно, и есть кому давать успокаиваться. Но что-то во мне сопротивлялось. Как будто прервать сейчас процесс — это как бросить на наковальне кусок раскаленного металла, завтра докуём. Только вот никакого «завтра» в нашем случае не будет, это я откуда-то твёрдо знал.