— А что мне тот кафетерий? Я же аквариумист официально. В пекари переквалифицировываться не планирую.
— Ну, значит, запланируешь. Когда наши клиенты заказы делают — их где, по-твоему, готовят?
— Эм…
— Если ты думаешь, что вся моя работа — это трубку курить да на вас, таких хороших, покрикивать, то ошибаешься. Вон, бассейн взять. Что, думаешь, он только для того нужен, чтобы туда всякие патлатые валились и видящими делались?
— А…
— Вода — граница меж двумя мирами! Там лучше эту границу каждый день проверять. В таком-то месте, как наше. Лет пять назад случай был: нырнул мужик, вынырнул — в призрачном мире. Насилу поймали, едва успокоили. Чуть не рехнулся от ужаса.
— Это как я, что ли?
— Как ты, ага. Только ты-то видящий, а он — обычный. У него едва мозги из ушей не вытекли, ничего не понимал. А ещё десяток лет назад того хуже случилось. Там клиентка, душа то бишь, так же нырнула. И — в человеческий мир.
— Это вообще как⁈
— Ох… Лучше и не знать. Притащилась женщина домой. Это на следующий день после похорон-то…
— А тело у неё откуда появилось⁈
— Поди знай. На нём написано не было.
— И как вы?..
— Как-как… Вот так. Нашли, схватили, обратно привезли, через границу провели. А потом, после этого всего — возносили. Как сейчас помню, Ван три бусины потратил, Денис одну, я — две… Повезло Изольде. А думали, что уже всё, потеряли.
Я содрогнулся. Отель понемногу начал меня пугать. Сколько тут, оказывается, нюансов.
— Лестница тут есть служебная. Каждый день надо проверять, чтобы выходы на неё заперты были. Нельзя туда клиентам!
Я вспомнил, как мы с Лизой по этой лестнице поднимались на крышу…
— А ещё — грузовой лифт. В призрачном мире он не работает. Но уж если вдруг работает… Там такое привезти может — хоть в гроб ложись. Ну а насчёт прачечной вообще молчу. Ван не просто так там днюет и ночует.
— А почему так-то? — не выдержал я. — Почему, вы же сами это всё спроектировали, чтобы души возносить, разве нет? Откуда столько багов?
— От верблюда, Тимурка, от верблюда. — Мстислава похлопала меня по плечу. — Ну, чего ты напугался-то? Освоишься, не боись. Я столько столетий как-то скрипела — ну и ты проскрипишь, сколько надо. Сразу не брошу ведь, как кутёнка в полынью. Присмотрю за тобой. Всё расскажу, во всё посвящу. Не сразу, постепенно.
— Это если будет, кого посвящать…
— Будет. Ты насчёт пожирателя не тревожься. Вознесёшь, как пить дать. Фартовый ты, я тебя насквозь вижу.
Я улыбнулся. От слов Мстиславы и вправду сделалось как-то легче на душе. Я поверил в благополучный исход грядущего предприятия. Моего, можно сказать, экзамена на проводническую зрелость.
— А как вообще происходит наше официальное урегулирование? — спросил я, пока Изольда, сосредоточенно хмурясь, перекидывала слева направо по вешалке лёгкие сарафаны.
Я, похоже, удостоился классического теста: поход по магазинам одежды. Задачи было две: не сдохнуть и показывать заинтересованность. Цели тоже две: купить платье для торжественного вечера и что-то, в чём можно приехать. Повседневку. Мы двинулись от отеля по Гагарина, в сторону Большой Советской. Тут можно было спокойно переходить с одной стороны на другую и повсюду натыкаться на специализированные магазины. Чем мы, собственно, и занимались.
— Наше что, прости? — отозвалась Изольда, не взглянув на меня.
— Ну, документы. Другое. Понятно, что паспорт нарисовать технически не очень сложно. Но ведь есть же какие-то реестры, базы данных… Николай?
— Николай, — кивнула Изольда и сняла плечики с ярко-зелёным сарафаном. — Мстислава с ним эти вопросы решает. До него кто-то другой был…
Угу. Прелесть. Значит, мне ещё и вот этим всем заниматься придётся.
— Официально мы мало где светимся. Не берём кредитов, не попадаем за решётку. Не женимся и не разводимся, не регистрируем детей, не получаем пособий и не платим налогов.