— Понял.
— Хорошо.
— Хорошо.
Кивнув, Таня удалилась. Я проводил её взглядом и повернулся к Костяну.
— Ну что? — сказал с напускной бодростью. — Идём заселяться?
Определив Костяна в номер, я совершил ещё одну отчаянную попытку добраться до кафетерия. На этот раз получилось проскочить лобби без задержек. В кафетерии обнаружилась Мстислава.
— Очень хорошо, что зашёл, — сказала она. — Идём, дело есть.
— Дело? Я, вообще, хотел бахнуть честно заслуженную чашечку кофе и под неё подумать, не созрел ли пообедать!
— Кофе пить вредно. Сердце-то не казённое.
— Это да, — вздохнул я, вспомнив Костяна. — А что показать хотели?
— Идём, — уклончиво сказала Мстислава и взяла меня за локоть.
Мы прошли к лифтам, поднялись на самый верхний этаж. Подошли к двери с номером 777. Я вопросительно посмотрел на Мстиславу.
— Живу я тут, — сказала она. — Посмотри человечьими глазами.
Я посмотрел. Увидел затрапезную дверь, к которой как попало была прикручена фурнитура а-ля «дачный домик». Навесной замок висел соответствующий. Полузакрашенная табличка сообщала: «Служебное помещение». В призрачном же мире это была обычная отельная дверь с номером.
Мстислава открыла её ключом-картой и жестом предложила мне войти. Против ожиданий, внутри оказался не люкс, а вполне себе типовой номер на одного. Жила Мстислава в спартанской обстановке. Даже телевизор устранила. Единственное, что тут было напоминающего о человеческом присутствии — стойкий невыветривающийся запах табака. Смолила Мстислава везде, ни в чём себе не отказывая.
— Уютненько, — соврал я.
— Уютненько не здесь. Уютненько я себе на старость домик обустроила. Куда скоро и переберусь от вас всех… Но я тебя сюда не совращать привела.
— Вот блин, а я настроился…
— Угу, слышу, аж дыханье сбилось. Сюда подойди.
Мстислава толкнула меня к ростовому окну. Резким движением повернула ручку, открыла. Окно не было снабжено никакими ограничителями. Видимо, Мстислава, как и Денис, не являлась фанаткой концепции всеобщей безопасности. Подул сильный ветер. Я прищурился.
А Мстислава, опустившись на пол, что-то ковырнула в нижнем профиле открывшейся рамы, отложила планочку и вытянула из такого неочевидного тайника ключ. Массивный металлический ключ, очевидно древний.
— Ну, вот, — сказала она с едва уловимыми нотками грусти. — Если вдруг интересно… Когда Смоленск от чумы вымер, и мы уходили, именно этим ключом городские ворота закрывали.
Я только кивнул. Слов не получалось. Ключ светился так ярко, что заливал сиянием и комнату, и даже как будто слегка раскрасил серенький день за окном. Мне даже почудилась радуга, послышалось пение птиц.
— Так вот он какой, наш артефакт… — хрипло произнёс я наконец.
— Вот он, да… И скоро ты будешь его хранителем. Сбереги уж.
— Обещаю.
— Не надо обещать. Просто сбереги.
Мстислава сунула ключ обратно, закрыла нишу планкой, и свет исчез. Стало, с одной стороны, тоскливо, а с другой, сохранилось ощущение какой-то теплоты. Оттого, что я теперь знал: ключ этот есть. И благодаря ему наш отель стоял, стоит и стоять будет.
Я помог Мстиславе подняться. Она не возражала. Она вообще чем дальше, тем больше вела себя как самая обыкновенная старушка. Позволила себе расслабиться. Сколько же лет она провела в сплошном напряжении… Жутко подумать.
— Ну, вот, самое главное показала. — Она закрыла окно. — Что ещё? Не знаю… Кафетерий. Ну, там уж потом объясню, как всё работать должно.