Дар рыбака: читать начало книги онлайн

Одна из подруг тянет ее за руку.

– Агнес?

Но Агнес не может отвести от них глаз, от того, каким взглядом он смотрит на Дороти, а ведь ей до боли хочется, чтобы он так же смотрел на нее, и она отворачивается, чтобы ничего больше не видеть, и сглатывает подступивший к горлу всхлип. А потом в отчаянии цепляется за безумную надежду – вдруг для нее еще не все потеряно.

Она старается не думать наперед и берет его за плечо.

– У меня голова кружится, – говорит она. – Не отведешь меня на свежий воздух?

Джозеф на нее даже не смотрит, а хмурится и думает о чем-то своем, но она уводит его сквозь толчею танцующих на вечерний мороз, а затем подальше от двери. А сама встает у каменной стены. В рваном свете от решетчатого окна Джозеф не видит Агнес, как не видят ее остальные мужчины, в упор не видят – ни Скотт, ни ее родной отец, – а потому она берет Джозефа за руки и стискивает его пальцы в ладонях. И только тут он будто замечает ее и осознает, где он и с кем.

– Что такое, Агнес? Отчего ты так на меня смотришь?

И вопреки тому, что подсказывает ей нутро и сердце, все ее существо, Агнес тянется к нему и привлекает к себе. А затем припадает к его губам.

Из приоткрытой двери Дороти видит, как опять начинается снег, и в нежданной тишине слышит, как он приглушенно падает на крышу. Дороти стоит как в бреду. Рука ее невольно тянется к груди, будто к открытой ране. Она больше не хочет видеть Джозефа с Агнес. И закрывает дверь. Музыка стихает, все постепенно рассаживаются, разговоры смолкают, и дети усаживаются на коленях у взрослых либо на полу.

Из толпы поднимается женщина, и сельчане тут же оборачиваются к ней, а в зале воцаряется тишина. Женщина сама неприметная, и Дороти с трудом узнала бы ее на следующий день, но стоит ей заговорить, как комната вокруг тает и меркнет, а голос ее все вьет серебряной нитью предание.

Позже, среди ночи, Дороти беспокойно ворочается в загадочном междумирье на грани сна и яви. На кейли прозвучало множество преданий и песен, но, прислушиваясь в темноте к многоголосице моря, к его дыханию, среди шипения и всплесков волн она слышат их голоса, детей из мира иного, и лишь потом она опять проваливается в глубокий сон, лишенный сновидений.

На следующее утро Дороти просыпается и, повернувшись, растерянно хмурится. Почему она на стуле? Укутанная в одеяло, она сидит перед потухшим очагом, хотя в золе еще теплится дыхание огня. Дороти порывается встать, но голову ее тут же пронзает острая боль.

А заодно воспоминания о прошлой ночи.

Она цепенеет. Перед глазами проносятся смутные образы. Как она пьет, или скорее хлещет, виски; как выходит на улицу, видит Джозефа с Агнес. Она подпирает голову рукой. Сколько же виски она вчера выпила?

Пить алкоголь – это грех. Господь заповедовал воздержание.

Щеки у нее вспыхивают от стыда.

Еще и танец – о чем она только думала, когда пошла за ним в толпу? И танцевала с ним? Как нелепо она, надо думать, смотрелась со стороны. Скованная, смехотворно зажатая, за что над ней наверняка (и заслуженно) насмехались, когда она ушла. Как же она добралась до дома? И кто ее домой привел? Привел домой. Это ее, школьную учительницу. Только тут она замечает, что ее ботинки выставлены у очага.

Она откидывает одеяло и облегченно вздыхает: хотя бы платье все еще на ней, со всеми бантами, кружевом и пуговицами, но кто же снял с нее ботинки?

Дороти мучает жажда, но стоит ей встать, как голова раскалывается, а живот с каждым шагом подводит. На кухне она жадно поет воду и встает, опершись головой о стену.

Она замечает в раковине кружку, и на память ей приходит образ миссис Браун.

– Выпейте чаю, это поможет – вы не первая хватили лишку.

Выходит, это миссис Браун привела ее домой. Как она, должно быть, этим упивалась.

– Хотя пили вы и впрямь как рыба – никогда бы не подумала, что вам такое по плечу.

Как теперь смотреть им в лицо?

Обычный распорядок дня придется забросить. Она распахивает занавески и щурится от яркого зимнего света. Как вдруг она вспоминает.

Агнес и Джозефа.

Их поцелуй.

Свет режет ей глаза. Дороти поднимается наверх и смотрится в зеркало. Она через силу рассматривает каждый бант, каждую складку на рукавах, смятое кружево и растрепанные локоны. Сознательно стыдит себя за вычурный наряд, за тщеславные помыслы, за то, что ей небезразлично мнение Джозефа, и только после этого снимает платье и ложится в постель.

Она мечется меж сном и кошмаром, меж приступами головной боли и тошноты. Вспоминает сказительницу и ее предание. Переворачивается на другой бок. Какой загадочно прекрасной показалась ей вчера эта история о феях, подменышах и детях моря. Она опять переворачивается и зажмуривается, стараясь выкинуть из головы образ Джозефа, его лицо в ладонях Агнес, то, как привычно она его к себе притянула.

Дороти ужасно хочется остаться в постели, спрятаться от воспоминаний и всей остальной деревни, но одна мысль не дает ей покоя, пока она лежит в лучах ослепительно яркого света, и как Дороти ни пытается, никак не может выкинуть ее из головы.