— Закрыли.
— Точно?
— Точно.
Я наугад назвал несколько имен лоточников и продавщиц табака, живших поблизости, потом назвал Цвака, Фрисляндера и Прокопа.
И каждый раз рабочий качал головой.
— Может, Яромира Квасничку знаете?
Рабочий насторожился:
— Яромир? Глухонемой?
Я возликовал. Слава тебе Господи! По крайней мере, один знакомый нашелся.
— Да, глухонемой. Где он живет?
— Кажись, картинки вырезает? Из черной бьюмаги?
— Да. Это он. Где его найти?
Насколько возможно, он подробно описал ночное кафе в центре города и тут же снова взялся за лопату.
Больше часа плутал я по мусорным полям, балансировал на шатучих досках, пролезал под балками, перегородившими улицу. Весь еврейский квартал превратился в одну сплошную каменную пустыню, как будто город начисто разрушило землетрясение.
Задыхаясь от волнения, покрытый грязью, с разорванными башмаками я наконец выбрался из этого лабиринта.
Два-три ряда домов, и я очутился перед нужным притоном.
Над входом было написано: «Кафе «Хаос».
Безлюдный крошечный подвальчик, где едва хватало места для трех-четырех столов, придвинутых к стене.
В середине зальцы на колченогом бильярде спал, похрапывая, кельнер.
Водрузив перед собой корзину с овощами, базарная торговка клевала носом над стаканом с каким-то пойлом.
Кельнер наконец соизволил подняться и спросить, что мне угодно. По его наглому взгляду, которым он окинул меня с головы до ног, я сразу понял, что выгляжу как оборванец.
Я посмотрел в зеркало и ужаснулся: чужое бескровное лицо, помятое и серое, как замазка, с всклокоченной бородой и спутанными длинными волосами уставилось на меня.
— Не бывает ли здесь Яромир? — спросил я и заказал чашку кофе.
— Ньи знайю-у, где его черти носят, — зевая, ответил он. Он лег на бильярд и снова захрапел.
Я снял со стены газеты и стал ждать.
Буквы разбегались по полосе, как муравьи, и я ни слова не понимал из того, что читал.
Время шло, и за окнами уже всплывала внушающая опасение глубокая темная голубизна, предвещавшая погребку с газовым освещением наступление рассвета.
Иногда появлялись полицейские с зеленовато сверкающими султанами на шляпах и неспешным грузным шагом снова исчезали на улице.
Вошли трое солдат, бледных от бессонной ночи.
Дворник заказал шнапс.