— Хитро устроено, — буркнул Липотин; в увлечении он стиснул зубами сигарету, пришлось ее выбросить, что он и сделал, к моему неудовольствию швырнув дымящийся окурок в корзину для бумаг. — Хитро… Это ведь магический кристалл или glass, «стекло», как их называют в Шотландии.
— Почему вы упомянули Шотландию? — Я вцепился в него не хуже следователя на допросе.
— Да вещь-то из Англии, — неохотно пояснил Липотин и указал на тончайшую гравированную надпись, прикрытую позднеготическим акантом[151] и вьющуюся вокруг золотой ножки, которая имела вид когтистой лапы грифа.
А я-то даже не заметил надписи! Она была на английском языке: «Сей благородный редкостный камень, наделенный волшебною силой, есть наследство, оставленное высокочтимым магистром всех тайных наук, Джоном Ди, баронетом Глэдхилла. Снабжен оправою в год возвращения несчастного Джона Ди к праотцам, 1607-й».
Итак, в довершение всего я получил новое подлинное свидетельство: драгоценнейшее наследство Джона Ди, что было для него дороже золота и всех сокровищ мира, нашло меня, призванного наследника и душеприказчика, потомка, которому вверена судьба предка. Новое открытие, и теперь уже никаких сомнений насчет Липотина, теперь ясно, кто он такой, в чем сокровенная сущность старика антиквара.
Я положил руку ему на плечо и сказал:
— А теперь, господин посланник древнейших таинственных сил, держите ответ: что принесли? Что будем делать с красным шаром? Займемся превращением свинца? Будем получать золото?
Липотинская лисья мордочка повернулась ко мне, и он ответил уклончиво, но деловито и совершенно невозмутимо:
— Вы, значит, пытались что-то разглядеть в кристалле. Но ничего не увидели, так?
Разумеется, он пропустил мои слова мимо ушей. Как уже нередко бывало, заупрямился и гнул свою линию. Ну что с ним поделаешь? Ладно. Надо смириться, иначе от него вообще не добьешься толку. Я успокоился:
— Так. Ничего там, в глубине, не вижу, как его ни поворачиваю.
— Что ж тут странного? — Липотин пожал плечами.
— А что бы вы предприняли, если бы захотели узнать будущее с помощью этого камня?
— При чем тут я? Вот уж не хотел бы очутиться в шкуре медиума.
— Медиума… А другого способа нет, как вы думаете?
— Самый простой способ — станьте медиумом.
— Как это сделать?
— Поинтересуйтесь у Шренка-Нотцинга[152]. — Липотин саркастически усмехнулся.
— Если начистоту, я тоже не хочу стать медиумом, да и времени жалко. — Я не принял его насмешливый тон. — Но вы сказали, стать медиумом — самое простое… А что менее просто?
— Бросить всю эту ерунду и убрать кристалл подальше.
Я опешил:
— Ваши парадоксы попадают в точку! Мне ведь очень, очень нелегко было бы бросить «эту ерунду». Я кое-что знаю и поэтому смею предполагать, что на гранях этого кристалла запечатлелись и дремлют — так ведь, наверное, выражаются знатоки оккультных дел? — некие образы, картины прошлого, назовем их так… Для меня они, возможно, имеют серьезное значение.
— Тогда вам придется пойти на риск.
— Какой, например?
— Например, вас будет морочить… э-э… ваша фантазия, назовем это так! Галлюцинации нередко становятся для медиума чем-то вроде наркотика, только морфий сей духовного свойства. А избежать…
Да, как избежать?
— Надо уйти.
— То есть?
— Перейти в тот мир!
— Как?