Нет-нет, сказал Липотин, он был у кого-то по соседству, вот и позвонил; вдруг пришло в голову, или импульс, что ли, почувствовал, потому что совершенно случайно захватил с собой вещь, которая, вероятно, меня заинтересует.
Глядя на него, я мучился сомнениями, наконец спросил:
— Вы, собственно говоря, призрак или вы — действительно вы? Не лукавьте, скажите правду, и мы с вами побеседуем со всей душевностью! Если бы вы знали, какое это для меня удовольствие — беседовать с привидениями!
Эту, прямо скажем, диковатую шутку Липотин принял совершенно спокойно, улыбнулся и прищурился:
— Настоящий, на сей раз я настоящий. Не сомневайтесь, уважаемый. А то разве принес бы вам такую… занятную вещицу?
Он довольно долго рылся в карманах и внезапно выудил что-то… Держа двумя пальцами, он показал мне… красный шарик из слоновой кости!
Вот так удар — в буквальном смысле слова: нервная дрожь точно молния ударила в затылок и пронизала до пят. Я выдохнул:
— Из гроба святого Дунстана!
На лице антиквара заиграла характерная ехидная ухмылка.
— Грезим наяву, уважаемый? Не иначе красный шар связан у вас с какой-то неприятностью. Может, в бильярд много проиграли? Или забаллотировали вас, такие-сякие негодники в каком-нибудь клубе, где против кандидата голосуют красными шарами?
И вдруг спрятал шарик в карман, скроив такую физиономию, будто ничего и не было!
— Извините меня, — я растерялся, — тут такие обстоятельства, понимаете, обстоятельства, которые… Все-таки дайте посмотреть, знаете, этот шарик и правда меня интересует.
Липотин будто не слышал — вытянул шею, шагнул к письменному столу… И прямо-таки впился взглядом в черный кристалл в золотой оправе.
— А это как к вам попало?
— Благодаря вашему посредничеству. — Я указал на раскрытый тульский ларчик.
— О, примите поздравления!
— По какому случаю?
— Надо же… Вот, значит, что заключала в себе последняя ценная вещь Строганова… Удивительно!
Я насторожился:
— Что — удивительно?
Липотин взглянул на меня, прищурив левый глаз.
— Удивительно тонкая работа. Сделано в Богемии, несомненно. Пожалуй, напоминает вещи прославленного пражского мастера Градлика. Он был придворным ювелиром императора Рудольфа Второго.
И снова в душе сверкнула молния: Богемия? Прага? Я начал терять терпение:
— Липотин, вы прекрасно понимаете, что ваши обширные познания из истории искусств меня сейчас не слишком занимают. Для меня эта вещь значит больше…
— Конечно, конечно! Какая превосходная работа, великолепно, эта подставочка…
— Липотин, довольно! — Я разозлился. — Лучше скажите — вы же кладезь знания, вот и растолкуйте, как обращаться с этой штукой. В конце концов, вы принесли ее мне вместе с ларцом.
— В чем же ваши затруднения?
— Я… ничего там не вижу, — признался я.
— Ах, во-о-от о чем речь! — с притворным изумлением протянул Липотин.
— Я так и думал, что вы меня поймете. — Я чуть не запрыгал от радости, вообразив, что теперь у меня на руках все козыри.