От тревоги и смятения мутнеет взгляд. Странно: как ни стараюсь рассуждать здраво, стоит лишь подумать о Елизавете, мысленно произнести ее имя, голова идет кругом…
Вот так я раздумывал, то преисполняясь решимости, то снова начиная сомневаться, и вдруг опомнился, резко вздрогнув от внезапного шума, — в прихожей шел спор или перебранка, возбужденные голоса звучали все громче и приближались к моей двери.
И тут я их узнал, два взволнованных, пререкающихся голоса: краткие, повелительные реплики, словно резкие удары чем-то заостренным, твердым, принадлежали княжне Хотокалюнгиной, ей мягко, однако непреклонно возражала моя новая домоправительница — она добросовестно отнеслась к поручению не пускать непрошеных гостей.
Княжна здесь! Я вскочил. Княжна, недавно через Липотина передавшая, что ждет моего ответного визита! Ах, да никакая не княжна и не Асия Хотокалюнгина! Кошмарная богиня, в чью честь в Шотландии устраивались жуткие кровавые ритуалы, мой заклятый враг, и она же — леди Сисси, явившаяся к Джону Роджеру, темное божество ущербной луны![148] Опять пришла по мою душу!
Дикая, будоражащая нервы радость вспыхнула во мне ярким пламенем: добро пожаловать! Тебя, призрак в женском обличье, ждет позорное поражение. Я в самом подходящем настроении, я готов к встрече!
Мигом подскочив к двери, я настежь распахнул ее и воскликнул, разыгрывая эдакое снисходительное недовольство:
— Постойте, фрау Фромм! Позвольте даме войти! Я вас прошу! Прежнее распоряжение я отменяю и с удовольствием приму эту гостью. Пожалуйте!..
Чуть не оттолкнув замершую фрау Фромм, княжна прошествовала в кабинет, шурша шелками и прерывисто дыша; она с заметным усилием преодолела досаду на неожиданное препятствие, но ловко облекла свою взволнованность в приветливо-шутливые слова:
— Вот так неожиданность, дорогой друг! Оказывается, вы затворились от мира! Вы кающийся грешник или святой? В любом случае для меня, доброй приятельницы, всем сердцем пожелавшей увидеться с вами, можно сделать исключение, не правда ли?
Фрау Фромм застыла у стены, в ужасе широко раскрыв глаза и едва дыша; казалось, ее пронизывает холод, она то и дело вздрагивала всем телом. Я ободряюще кивнул ей, чтобы успокоить, и гостеприимным жестом пригласил княжну в кабинет. И уже затворял за собой дверь, как вдруг фрау Фромм в отчаянии простерла ко мне руки. Я снова кивнул и улыбнулся, всячески стараясь показать, что нет никаких оснований для тревоги.
И вот я сел напротив княжны.
Она принялась шутливо и снисходительно укорять меня, — оказывается, в прошлый раз я неверно понял ее настойчивые домогательства и потому не сдержал своего обещания в ближайшее время нанести ответный визит. Слова сыпались и сыпались, я растерялся, как бы самому-то вставить слово? Поток льстиво-кокетливых речей пришлось остановить более-менее вежливым взмахом руки. Настала тишина.
Пахнет хищным зверем, вдруг снова почувствовал я. Запах ее духов щекотал нервы. Я потер лоб, разгоняя туман, вкрадчивую, заволакивавшую мысли мглу, и заговорил:
— Княжна, позвольте еще раз заверить, я безмерно рад вашему посещению. Не покривив душой, могу сказать, что как раз сегодня хотел воспользоваться приглашением, которым вы оказали мне честь, и посетил бы вас, если бы вы меня не опередили. — Я перевел дух и не без злорадства ожидал реакции. Мнимая княжна поблагодарила кокетливым кивком и улыбнулась, но промолчала. А я, вдруг сорвавшись, быстро продолжал — решил ошеломить ее: — Видите ли, должен сказать, что мне совершенно ясно, какие надежды вы питаете относительно моей особы, ваши побудительные мотивы — как на ладони…
Княжна перебила, импульсивно воскликнув:
— Ах, меня это радует! Меня это радует чрезвычайно!
Я постарался сохранить невозмутимую мину; не отреагировав на реплику, холодным пристальным взглядом уставился в обольстительно, да-да, именно обольстительно улыбающееся лицо и заявил:
— Я вас знаю!
Она кивнула нетерпеливо, поспешно, словно услышав необычайно приятный комплимент.
Я продолжал:
— Вы называете себя княжной Хотокалюнгиной. У вас имеются, или раньше были, неважно, владения близ Екатеринодара.
Снова нетерпеливый кивок.
— А нет ли или, может, в прошлом у вас был замок в Шотландии? Или еще где-нибудь на Британских островах?
Она надменно подняла брови:
— Вот еще выдумали! Помилуйте, моя семья — и Англия? Никаких связей.
Я скептически усмехнулся:
— Вы в этом уверены, леди… Сисси?
Я бросился из засады, как пантера, сердце тревожно сжалось: что теперь? Но выдержке моей красавицы гостьи можно было позавидовать. Она весело рассмеялась, глядя мне в глаза, и сказала:
— Забавно! А что, я похожа на какую-то из ваших английских приятельниц? Между прочим, обычно говорят — ах, скорей всего это просто комплименты, — что мое лицо неповторимо, а черты совершенно кавказского типа. Не правда ли, моя внешность не подошла бы уроженке Шотландии?
— Быть может, мой несчастный родственник Джон Роджер расточал вам такие комплименты, любез… — Я осекся, так как хотел сказать «любезная истязательница кошек», но слова буквально застряли в горле, и я наскоро вывернулся: — Любезная княжна. А если хотите знать мое мнение, то поверьте, черты у вас не кавказские, а самые настоящие сатанинские… Не обидел ли я вас? Надеюсь, нет?