A Sinistra | А Синистра | Левый Путь: читать начало книги онлайн

Она существовала за границами любых умопостроений. Мало того, она находилась за пределами нашей способности видеть суть вещей.

Луна – вернее, то, что мы называем этим словом – была просто щитом. Щит делал невидимым находящееся за ним (боги способны скрыть от нас многое, и прежде всего свое присутствие). Я постиг это со сладостным головокружением, как алхимическую тайну, к которой восходят годами.

Луна, видимая и постигаемая нами, была мишурой и обманом. Она скрывала истину, слишком грандиозную, чтобы получилось спрятать ее совсем, но совершенно невыносимую. Открыть ее людям можно было лишь в сказочной форме.

На морских картах рисуют иногда чудовищ, и пишут «в том месте встретятся драконы». Делают так, если картографу неизвестно, что там, но на карте не должно быть белых пятен.

Луна нашего мира и была таким намалеванным на небе драконом – тайной, скрытой на самом виду. Но теперь я мог заглянуть за эту желтую заплату.

Ветер вечности ударил мне в лицо. Миг – один только миг – я видел нечто невообразимое, острое и жалящее, чему не буду даже пытаться придать словесную форму.

Я много раз пытался вспомнить, что именно я ощутил в самый первый момент. Луч, упавший с неба, включал знакомые мне прежде идеи и образы – но какой толк в их перечислении?

Соблазн и его ложь. Красота и ее правда. Притяжение и отталкивание полов и планет. Любовь с ее ледяными полюсами. Возникающая из сладострастия жизнь, она же смерть. Истина, делающаяся иллюзией. Иллюзия, становящаяся истиной…

Все эти смыслы были понятны по-отдельности, но как описать их тугое сплетение, бьющее в центр ума?

Мгновение я хотел постичь непостижимое – и меня чуть не убила эта попытка. А потом какие-то шестерни в моем уме соединились, увели меня из смертельной зоны, и немыслимое сложилось в понятный узор.

В небе летела колесница, запряженная двумя рогатыми конями. На колеснице стояла дева в серебряном греческом шлеме, скрывавшем лицо. Легчайшая туника облегала ее прелестное тело.

Не хочу, чтобы меня принимали за идиота, поэтому объяснюсь сразу.

Это не значит, что в небе действительно ехала повозка с юной женщиной и древние греки описали реальность в ее полноте. Нет. Этот образ был лишь новым покрывалом небесной тайны, которую создал мой собственный рассудок взамен обычной лунной маскировки. Вернее, не создал, а использовал, подняв с земли брошенный эллином расписной щит.

Я видел Селену не физическим зрением, а идеальным – тем знакомым философу оком Платона, которое может воспринимать идеи в форме, понятной земляному червю.

Второй щит богини был не намного прозрачнее, чем обычный желтый диск в небе. Но первый щит скрывал Селену от всех, а второй не столько прятал ее, сколько защищал искателей, которым богиня хотела открыться, не убив их на месте.

Древние нашли для Селены образ девы в колеснице не потому, что были глупы и наивны, а потому, что были мудры и умели спасать ум от жалящих лучей непостижимого. И если этот старинный трюк мог защитить и меня тоже, не следовало изобретать богиню заново.

Тем более что она уже мчалась ко мне на своей колеснице, и ее луч бил мне в лицо.

Из моих слов следует, будто я видел, как по небу едет девушка в шлеме, стоящая в запряженной рогатыми конями колеснице. Но это не совсем так.

Я по-прежнему смотрел на висящую в небе Луну. Она, собственно, и не сдвинулась с места. Но теперь от нее исходило некое психическое истечение, прожигавшее меня насквозь. Душа моя откликалась со странной смесью страха и неги, словно это обращение было давно ей знакомо.

Но когда мой рассудок пытался найти в происходящем понятные символы и знаки, я видел то греческий шлем с чернеющей прорезью, то прелестный девичий стан под тонкой тканью, то рогатые головы коней, то диск щита и так далее.

Образы были мимолетны – я не созерцал их в обычном смысле, а скорее вспоминал. Я не мог поймать мгновение, когда передо мной появилась нога в легкой сандалии или рука, сжимающая вожжи – но понимал, что видел все это, когда их сменяло колесо с острыми серпами или борт колесницы с серебряным солнцем, открывшим в ужасе рот.

Это был как бы приближающийся сон. Сначала он казался чем-то внешним, но постепенно сгущался, делая меня своим центром. А как только я сдался и стал сновидящим, я услышал шепот:

– Эндемион…

И я вспомнил, что Эндемион – это я.

Именно меня любила Селена. Моя жизнь была любовным свиданием с ночным светилом, а сновидение жизни – единственным мостом, на котором я мог встретиться с богиней.

За мое согласие заснуть в ее объятиях Селена стала для меня всем. Всем тем, что я принимал за мир и себя. Это она тысячекратно обнимала меня каждый день в любой моей мысли, надежде, страхе…

Эндемионом был не только я, но и любой человек на земле независимо от пола и возраста. Я понимал теперь тайный смысл греческого мифа.

Союз с богиней – наш брачный контракт – заключался в том, что я мог видеть любой сон. Все, кроме себя.

Меня видела только Селена, и любила, и скрывала от меня то, что знала, ибо, проснувшись, я покинул бы ее навсегда.

Грива коня. Серебристый гребень шлема. Женское плечо, легкое и одновременно сильное. Улыбка, каким-то образом просвечивающая сквозь шлем.