– Как отдохнули, Маркус?
Кабинет Ломаса не изменился – или мне просто стерли память о том, каким он был прежде.
Пустой темный зал с видом на космос. В углах пыль и паутина – корпоративные стилисты старались вовсю. Сатурн в широком окне (мы были где-то на обочине дальних колец) и огромный портрет прекрасного Гольденштерна с золотым светом вместо лица.
Я, кстати, никогда не задумывался, что заставило основателя «TRANSHUMANISM INC.» облачиться в темную хламиду с капюшоном на этом портрете. Должен же здесь быть какой-то сюжет? Художественная необходимость? Надо будет спросить у Ломаса.
Но только не сейчас.
Сегодня меня могли неправильно понять: вместо черного адмиральского мундира на Ломасе была сутана епископа. Начальник службы безопасности «TRANSHUMANISM INC.» наряжался так редко – и только перед какой-нибудь душеспасительной беседой.
– Благодарю, епископ. Отдохнул неплохо.
– Опять Рим?
– Да. Свел кое-какие счеты и немного развлекся. Но особого удовольствия не получил.
– Ничего удивительного, – сказал Ломас. – Император на пенсии – это грустно. Радости становятся совсем простыми. Диоклетиан, например, выращивал овощи. Вы, наверно, тоже скоро с плугом по пашне пойдете, как ваш… э-э… Лев Толстой.
Я уже научился замечать, когда адмирал обращается к справке HEV и останавливает время. Это было несложно, потому что меня тоже подключили к ней на прошлом задании. Такое не полагалось мне по статусу – корпоративным начальником я не был – но помогало после зачисток памяти.
– Я мало помню про ту командировку, – сказал я. – Только последние два месяца в Риме. Остальное стерли.
– Тем лучше для вас.
В утрате служебных воспоминаний были, конечно, приятные аспекты – мир казался новым и свежим, и каждый день я узнавал много интересного. О том, что я уже знал это прежде, думать я избегал.
– Готовы приступить к работе?
Я кивнул.
– Вы, Маркус, наш единственный элевсинский мист и получаете специфические задания. Следующий кейс не исключение. Но теперь речь не о спасении человечества, и память мы вам, возможно, не сотрем.
– Каждый раз обещаете.
– Я ничего не гарантирую. Мне неизвестно, что именно вы раскопаете во время расследования.
– Что за дело?
– Ваша прямая специализация. Темная чертовщина, магизм и туман.
Ломас нажал кнопку на столе, и в кабинет вошла пожилая помощница с коньячным подносом. Граненый графин с желтым бальзамом и два стакана. В пепельнице – две раскуренные сигары. Коньяк означал полное подключение к моему мозгу.
– Ну, за ваше возвращение.
Мы чокнулись и выпили. Теперь Ломас видел мои мысли так же ясно, как я – его сутану. Сибаритство и контроль в одном флаконе, подумал я.
– Еще и каламбур, – ухмыльнулся Ломас.
– Простите?
– В том же самом флаконе, – сказал адмирал. – Вместе с сибаритством и контролем.
– Да, – ответил я. – А я даже не заметил, когда вы подключились.
– Оперативник, Маркус, должен все замечать. Вы вот обратили внимание на мою сутану?