– На чертовых весах, – вставил Ломас.
– …и все прошло нормально. А моя реакция на ваши слова обусловлена…
– Мне не важно, чем она обусловлена. Покаяние пойдет вам на пользу. Я подумаю, что можно сделать в полевых условиях с учетом вашей русской идентичности. Говорю это не как старший офицер, ответственный за ваше телесное здоровье, а как епископ, заботящийся о вашей душе.
– Хорошо, – сказал я. – Буду ожидать указаний. А сейчас – разрешите о текущих делах?
– Валяйте.
– Гримуар предложил мне отправиться на Луну. Если симуляция отработает всю физику, я умру в вакууме от удушья?
– Нет, – сказал Ломас. – В вашем мире Луна – это нечто другое.
– То есть?
– Вспомните, что вы про нее думали. Или говорили. Что вам приходит в голову первым делом?
– Юлия, – ответил я. – Когда я делал ей комплименты на балконе. Я сказал… Да, помню. Я сказал «убей Луну соседством» – и тут же подумал, что насмехаюсь над бедняжкой. Ибо еще никто из прекрасных дев не убил Луну своим соседством, а Луна убила их всех.
– Почему вас посетила такая мысль?
– Я просто повторил за сарацином.
– За каким сарацином?
– Это воспоминание-маска, лежащее в основе моей идентичности. По легенде, у меня был учитель, маг-сарацин, подаривший мне золотой череп, через который я выхожу на связь с вами. Он много рассказывал про Луну, но сейчас я помню не все. Вернее, помню только в Вероне. Помнит Марко.
– Можете процитировать?
– Да… Кажется, он говорил, что все люди на земле – это бараны, которых ест Луна.
Ломас кивнул.
– Понятно.
– Что вам понятно?
– Нейросеть, выстраивая вашу симуляцию, опирается на магические и оккультные нарративы, существовавшие на земле. Сама она ничего не придумывает. Рассказ вашего сарацина – это примерное изложение взглядов мистика Гурджиева. Так что успокойтесь – вы не задохнетесь. Луна, куда вы отправитесь по требованию гримуара, скорей всего будет не физическим небесным телом, а оккультным объектом. Или, вернее, конструктом.
– И что я там увижу?
Ломас улыбнулся.
– Вот сгоняйте туда, и потом расскажете. Мне самому любопытно. Корпоративная нейросеть может учесть даже наш с вами разговор – обезличив информацию, конечно.
Я тем временем заказал справку HEV про Гурджиева. Она была длинной. Я прочел первый абзац, где приводились даты жизни и объяснялась его сложная национальность, и мой интерес увял.
– Гурджиев жил в девятнадцатом и двадцатом веке. А я сейчас в Вероне шестнадцатого… Или пятнадцатого…
– Верно, – сказал Ломас. – Но вы не в исторически точной Италии. Вы в оккультной Вероне, а она соответствует реальному средневековому городу только приблизительно. Нейросеть берет информацию отовсюду. Вот, например, Ромео и Джульетта. Вас не удивляет, что вы их встретили? Ну, практически их?
Это правда не приходило мне в голову.
– Теперь удивляет.
– В реальной Вероне не было ни Монтекки, ни Капулетти. В вашей они есть. Или сарацинская теория Луны. Нейросеть, возможно, сочла это уместным, потому что Гурджиев обучался у суфиев, и его идеи могли отражать некое древнее арабское знание.
– Вернее, суеверие, – сказал я.