A Sinistra | А Синистра | Левый Путь: читать начало книги онлайн

– Да.

– Если она каждую ночь едет в своей колеснице и никак не доедет, почему она не может понять, что ехать бесполезно? Или она на самом деле глупая?

Монах думал дольше обычного – и наконец нашелся.

– Ее вдохновляет любовь, – сказал он. – Она едет к своему возлюбленному Эндемиону и достигает его таинственным и непостижимым для человека способом. А для мира это выглядит как ход Луны по небу. Вот почему Селена повторяет свое путешествие вновь и вновь. Так же делают изо дня в день все счастливые любовники… Нас приводит в движение любовь, сын мой. Даже Господа нашего. Он потому и заставляет нас страдать, чтобы на нас могли излиться его любовь и утешение…

Монах опять вернулся к излюбленной теме, и я счел за благо прекратить расспросы. Но этот рассказ мне запомнился.

Сарацин тоже много говорил про Луну. Это она убивает нас всех, красивых и уродливых, молодых и старых. Смерть существует, поскольку есть Луна. Но и жизнь – тоже… Сарацин называл Луну Пожирательницей.

Что же, теперь мне самому прыгнуть в ее пасть?

Сомнения мои были тяжелы, и я решил обратиться к духу-покровителю. Придя в себя после возлияния, я, возможно, буду знать, как поступить.

В часовне Ломаса было тихо и покойно.

Я встал на колени перед золотым черепом, примерился ловчее упасть спиной на шелковый мат, воскурил ладан, успокоил сердце – и плеснул граппой на пол.

В этот раз я вспомнил, кто такой Ломас, всего через несколько секунд после коммутации, и преображение реальности показалось даже более фееричным, чем в прошлый раз.

Причина заключалась не в том, что часовня растянулась в огромный кабинет начальника службы безопасности. Такими трюками уже века три никого не удивишь.

Дело было в том, что рассудок средневекового алхимика в реальном времени превратился в многократно зачищенный, пустой и надраенный до служебного блеска разум баночного оперативника. Честное слово, мне казалось, что я наблюдаю примерно такую же трансформацию своих мнений о мире, какая происходила с геометрией помещения. Это было головокружительно.

И наверняка вредно для мозга.

Ломас глядел на меня со странным выражением. Я почувствовал смущение.

– Как дела, не спрашиваю, – флегматично сказал адмирал. – Вязнем в пучине зла все глубже и глубже.

– Ей уже восемнадцать, – ответил я нервно.

– Это сеть подняла возраст, чтобы избежать двусмысленностей. Шекспировская Джульетта была куда моложе.

– Не знал, – сказал я. – Видимо, Шекспир жил в крайне травматичную эпоху. Я имею в виду, для юных девственниц.

– Тогда не было травм, Маркус, потому что для них не существовало рынка. Отсутствовал спрос, поэтому не возникало предложения. Кроме того, в природных вопросах люди слушали природу, а не…

Я ожидал услышать что-то не вполне корректное и даже мизогинно-герантофобное, но Ломас вовремя замолчал.

– Надеюсь, – сказал я, – корпорация отпустит мне грехи. Вы и сами наверняка можете это сделать.

– Не смейтесь над святыми вещами. Дело ведь не в возрасте Джульетты. Наши похоти могут быть какими угодно – если вы не юрист, особой разницы между ними нет. Душу исцеляет лишь полное воздержание. И не столько от телесных проявлений – они всегда следствие – сколько от порочных мыслей, из которых растет любой грех. Именно это поднимает к Господу. Чтобы излечить душу, необходимо активное искупление. В общем, вам требуется моральная реабилитация.

– После командировки?

– Может быть, после. А может, и во время. Я подумаю.

– Ничего особо грешного в моем поведении нет, – сказал я, – поскольку все мои действия предписывает нейросеть. У меня практически не остается выбора.

Ломас улыбнулся.

– Верно, – согласился он. – Но вы, совершив грех, радуетесь ему в своем сердце. И это уже ваше собственное внутреннее деяние, Маркус. Именно поэтому вы так болезненно реагируете на мои слова.

В чем-то он был прав – я действительно чувствовал обиду и говорил агрессивно. Но сдаваться я не хотел.

– Упомянутый вами грешник – это моя симуляционная личность. И, кстати сказать, я только что взвешивал свое сердце…