Он взглянул на учителя, потом на свою лопнувшую туфлю — его снова охватила страшная злость, и он принялся перебирать листы жалоб.
— Ваше превосходительство, — заикаясь, произнес Бэрэ. — Ваше превосходительство, вероятно, изволили ошибиться, ибо я не напиваюсь каждый день. Я исправно обучаю детей, так сказать, венгерскому языку, но вовсе не напиваюсь, вовсе не подаю, ваше превосходительство, дурного примера вверенной мне молодежи.
— Господин Арпад Бэрэ, — торжественно провозгласил старший инспектор, — это еще не главное. Местный священник Мишко жалуется на то, что вы истязаете и мучите детей, что вы избиваете их до потери сознания. Первую такую жалобу он подал десять лет назад, последнюю — две недели назад. Согласитесь, так продолжаться не может, даже если это и словацкие дети.
— Ваше превосходительство, местный священник закоренелый панславист; если бы он только мог, он продал бы всю венгерскую землю русским. Ему, конечно, не нравится, что я учу детей по-венгерски; он хотел бы, чтоб школы были словацкими. Это фанатик. В своих проповедях он травит венгров и говорит, что словацкие дети должны учиться по-словацки, а также допускает и другие подобные изменнические выпады. И вы хотите верить ему?
— Гм… Но одновременно с жалобой прислано и медицинское свидетельство, касающееся одного случая истязания школьника. У мальчика оказались сломаны два пальца.
— Ваше превосходительство, несчастный случай, просто несчастный случай. Школьники не хотели петь гимн «Иштен алдь мег а мадярт» («Боже, храни венгра»). Я наказывал всех подряд, а мальчик со сломанными пальцами оказался первым.
— Говорят, вы закончили всего пять классов, — продолжал инспектор, заглядывая в жалобы, — и даже не знаете таблицы умножения. Так пишет о вас Газда, местный купец, и другие свидетели.
— Панслависты, ваше превосходительство! Со времени последних выборов этот хаззааруло (государственный изменник) — мой злейший враг. Ведь это я в Сепеш Оласи помогал тамошнему священнику, верному нам человеку, спаивать и уговаривать избирателей. Это я подделывал избирательные листки, ваше превосходительство, чтобы панслависты не могли протолкнуть своего кандидата. Под моим руководством полицейские в Сепеш Оласи избили словацкого кандидата, ваше превосходительство.
Довольная улыбка появилась на лице старшего инспектора, но исчезла сразу же, как только Бела Шаваню взглянул на свои лакированные туфли.
Держа на коленях дело с жалобами, он стал читать дальше.
— Вы сапожник? — заинтересованно спросил инспектор.
— Это я только, как бы сказать, спорта ради, ваше превосходительство, для себя и для своей семьи, — ведь у деревенских сапожников невозможно ни шить, ни чинить сапоги. У них такие уродливые колодки…
У Шаваню блеснула звезда надежды, когда он взглянул на учителя и его красный нос.
— Не рискнули бы вы, господин учитель, — любезно спросил он, — починить мне туфлю — только так, из любви к спорту, чтобы незаметно было, что она лопнула.
— Извольте разуться, ваше превосходительство, — ответил этот превосходный учитель, — я починю вам туфлю на машине.
— У вас даже машина есть?
— Тоже спорта ради, ваше превосходительство…
На другой день старший инспектор возбуждал в Спишском Подгради всеобщее восхищение своими лакированными туфлями, которые были так прекрасно починены, что г-ну Шаваню казалось, будто починка сделала их еще красивее.
Туфли вызвали восхищение и у г-жи Этельки Фальвы, которая восприняла появление г-на Белы в этой дыре в лакированных туфлях как нежное напоминание о том вечере, когда она хотела позвать полицейского, чтобы отделаться от их владельца.
Министр просвещения только недавно вспомнил о том, что посылал Белу Шаваню, который имеет шансы при ближайшей смене кабинета стать министром, проверить школу в Гаразде, — и спросил об Арпаде Бэрэ.
— Вполне исправный учитель, — ответил г-н Шаваню, — один из тех старых, но исправных…
— …сапожников?..
Перевод В. Савицкого.
Карел Чапек{90}
ПОХИЩЕННЫЙ ДОКУМЕНТ № 139/VII ОТД. «С»{91}
В три часа утра затрещал телефон в гарнизонной комендатуре.
— Говорит полковник генерального штаба Гампл. Немедленно пришлите ко мне двух чинов военной полиции и передайте подполковнику Врзалу, — ну да, из контрразведки, — вас это не касается, молодой человек, — чтобы он сейчас же прибыл ко мне. Да, сейчас же, ночью. Да, пускай возьмет машину. Да побыстрее, черт вас возьми! — И повесил трубку.
Через час подполковник Врзал был у Гампла — где-то у черта на куличках, в районе загородных особняков. Его встретил пожилой, очень расстроенный господин в штатском, то есть в одной рубашке и брюках.
— Подполковник, произошла пренеприятная история. Садись, друг. Пренеприятная история, дурацкое свинство, нелепая оплошность, черт бы ее побрал. Представь себе: позавчера начальник генерального штаба дал мне один документ и говорит: «Гампл, обработай это дома. Чем меньше людей будет знать, тем лучше. Сослуживцам ни гугу! Даю тебе отпуск, марш домой — и за дело. Документ береги как зеницу ока. Ну, все».
— Что это был за документ? — осведомился подполковник Врзал.