Чонгук представлял его губы на своем члене и не раз. Но все равно реальность ахуеннее воображения. Чон расслабляется, водит ладонью по чужим волосам, глубже толкается и кайфует каждый раз, как член проходит по штанге на языке, задевающей чувствительную плоть. Заставляет парня высунуть язык и нарочно ведет головкой по штанге. Юнги, неумело сосущий его член, - картина на миллион. Он, будто, прирожденная блядь с этой напускной невинностью, заглатывает чуть ли не до конца, давится, размазывает слюну и смазку и снова послушно сосет. Чонгук жалеет, что он не присел, а стоит, потому что это настолько ахуенно, что ноги не держат. Чон сам насаживает голову парня на свой член, буквально трахает его в рот и игнорирует отблески той ненависти, которую ловит в чужих глазах.
— Хорошая сучка, — Чон гладит парня по волосам и толкается за щеку.
Юнги давится членом Чонгука и его нелюбовью. Он вообще не думает о том, что сейчас творит его рот, мыслями Юнги не здесь, он там, внутри себя, заперся в клетку и воет раненным зверем, оплакивает свою никому не нужную любовь и разбитое вдребезги сердце. Он ему всего себя, а Чонгук не просто ничего взамен — а унижение. Дал надежду, которую сам же стер в порошок. Дал почувствовать себя любимым, позволил поверить в лучшее, и сам же этими же руками поставил на колени и втрахивает в него горькую правду грубыми толчками, раздирая глотку.
Знай свое место. Не рыпайся. Чего это ты решил, что особенный. Что король обратил на тебя внимание. Ты пешка, игрушка, звереныш, и то не любимый. Расценил чужую похоть, как любовь, вот и сиди давись ею, задыхайся от разрывающихся легких и выплевывай свои внутренности.
Каждый толчок Чонгука будто впихивает в Юнги его нелюбовь, будто показывает ему собственную никчемность и глупость. И Мин это принимает, засыпает землей место, где только что хоронил любовь, утрамбовывает бледными пальцами и уже почти не воет. Старший делает еще пару резких толчков, обхватив руками голову парня и насаживает его до упора. Юнги чувствует струи теплой спермы, выстреливающей прямо в глотку, и стоит Чонгуку отодвинуться, сплевывает все, что успел не проглотить, на пол.
Чонгук криво усмехается, застегивает брюки и, оставив сгорбившегося на полу парня, идет к бару. Юнги тянется дрожащими руками к шее, пытается снять ремень, но пальцы застывают в воздухе, услышав откуда-то из-за спины ядовитое:
— Я не разрешал его снимать. Я закажу тебе красивый ошейник, — Чонгук идет к дивану и садится, делает пару глотков, в блаженстве прикрывает глаза и продолжает. — Он будет усыпан дорогими камнями, думаю, даже подобрать что-то под цвет твоих волос. Ты никогда его не снимешь. — Юнги и так знает, что не снимет, не посмеет. — Иначе с ним же тебя закопаю, — подтверждает Чон. — А теперь ползи ко мне, — Чонгук хлопает ладонью по бедру и хищно скалится.
— Я любил тебя, — шепчет одними губами Мин, но Чонгук прекрасно слышит, бокал замирает в воздухе, так и не поднесенный к губам. — Я любил тебя, — уже громче и четче, смотря в глаза, говорит Юнги, и столько в этих глазах боли, что Чонгуку не по себе. Ставит бокал на столик и молчит. — Всю жизнь ненавидел, — продолжает Юнги, Чонгук не перебивает. — Зачем ты не дал мне так и продолжать ненавидеть, зачем заставил полюбить и вернул на исходную точку сейчас. Если бы двадцать минут назад ты поставил бы на колени того Юнги, которого выслал в Японию, я смог бы, я бы перетерпел, но ты поставил на колени того, кто тебя полюбил. Тебя, чудовище, не ставящее ни во что других, тебя, вот так вот легко ломающего людей. Никто никогда тебя не полюбит, никто никогда, — словно в бреду шепчет Мин, но взгляда не отрывает. — И я уже тоже. Это и есть мое самое большое тебе пожелание. И оно сбудется, — треснуто улыбается Мин и все-таки сдергивает с себя ненавистный ремень.
Чонгук не двигается, стеклянным взглядом смотрит куда-то в стену, сквозь паренька на полу. У Чонгука внутреннее кровотечение: кровь уже заполнила полость, булькает в горле, грозится вытечь изо рта и носа и испачкать любимую рубашку. «Наверное, так лопается сердце», — думает Чон. У Юнги оно разбилось, и Чонгук отчетливо слышал хрустящую под его ногами крошку того, что видно когда-то и было сердцем младшего.
А у Чонгука оно лопнуло. Глухой звук, треск, и вот он истекает кровью. «Я любил тебя», — не понятно от чего больнее, что все-таки, значит, любил, или что в этих трех словах время уже прошедшее. Юнги не лжет, он не может лгать в таком положении, ему незачем. Уже.
Чонгук давится разорванными кусками своих внутренностей, поднявшихся к горлу, и морщится, что не в силах проглотить. Тянется туда, где было то самое сердце. Прикладывает ладонь к груди, до побеления костяшек сжимает дорогую ткань.
Юнги видит, следит за братом, за его вдруг потухшим взглядом, в котором больше нет ни превосходства, ни похоти — одна пустота. На двоих. Один сломал, другой сломался. Сидят в вакууме, каждый в своем и больше не пересечься, в общий не переехать, и оба это знают, оба понимают. Все кончено. Тот странный путь, на который они встали, закончился ровно через три шага, а ведь им судьба километры готовила, чуть ли не шоссе для них вылизала. Но нет. Они остановились, так и не начав. Просто один решил не идти дальше и второго заставил.
Три шага: первый — агрессия Чонгука и тяжелые школьные годы, второй — любовь Юнги, третий — мнимая любовь Чонгука и ошейник на шее. Только мнимая ли, или это такая извращенная, неподдающаяся логике и утверждающаяся за счет чужой боли любовь. Странная, больная любовь. Уже не имеет значения. Они остановились, они разошлись. Уже за тысячу километров друг от друга, и пусть сидят в одной гостиной, между ними нет больше ничего, кроме бескрайнего покрытого толстым слоем льда океана и разбросанных по всему периметру ошметков того, что люди называют любовью. Она не выдержала, разбилась у одного, лопнула у другого. Сидят и смотрят на остатки того, что натворили, и сказать друг другу больше нечего. Чонгук не выдерживает первым: ни этого взгляда, полного презрения вперемешку с болью, ни нахлынувшего с головой отчаянья после всего, что натворил. Встает на ноги, хватает пиджак и идет к двери.
— Отвезти в особняк, — слышит Юнги из коридора приказ брата и, стоит двери захлопнуться, ложится грудью на прохладный пол в надежде, что он остудит пылающий внутри огонь, в котором догорают последние слова так и не сказанные брату, и вряд ли они уже когда-нибудь покинут мысли.
Чонгук не помнит, как спустился вниз, как выехал с парковки, и не знает, куда вообще едет. Телефон разрывают звонки от Намджуна, но Чон просто выбрасывает мобильный на соседнее сиденье и давит на газ. Говорить и видеть кого-то нет ни сил, ни желания. Хочется остаться наедине. В идеале поехать бы домой и запереться у себя, но там Юнги, а он как щит, точь в точь из тех, что вешали на трансформаторные будки между которыми играл в прятки он сам, будучи ребенком — «Не подходи — убьет». Чон на полной скорости разворачивает автомобиль, оставляя черные следы от шин на асфальте, и едет в Cypher. Заказывает себе две бутылки виски, запирается в кабинетике и напивается. Подряд, не чувствуя вкуса, спускает в себя один за другим бокалы горючего, прожигающего и раздирающего горло, но тупая боль не уходит. Ее алкоголь не берет. Голова работает также четко, как механизм, и только и делает, что высвечивает одну за другой картинки. Вот Юнги на кухне целует сам; вот они в номере — он отдается, льнет, тянется, сладко посапывает во сне; вот он с Техеном… картинка замыкает и переходит к следующей — Юнги на коленях, и он говорит. В прошедшем времени. Сердце ноет, и губы помнят соленый вкус других губ, тех самых, ради которых и бесился зверь, разрывал нутро и, назвав свою любовь агрессией, впивался в чужую плоть, кромсал, сминал и унижал.
Телефон снова разрывается, но теперь звонит личный телохранитель Чона, которому он оставил Юнги. Тут Чонгук даже не задумывается. Сразу тянется к трубке и отвечает. Слушает короткий доклад охранника, блокирует мобильный и медленно кладет его на столик. Зарывается руками в волосы, откидывается на спинку дивана и устало прикрывает глаза. Юнги сбежал. И Чонгук знает к кому.
Комментарий к 11
Меня не было ровно неделю, для меня это рекорд:) спасибо, что ждали и вдохновляли ❤️
========== 12 ==========
Комментарий к 12
Спасибо вам, мы перевалили за 200 лайков. Столько человек читают этот фанфик и это огромная цифра. Вы меня вдохновляете и заставляете идти дальше.
Юнги
http://s018.radikal.ru/i511/1706/6a/0cdc4d4221b2.jpg
Чонгук
http://s018.radikal.ru/i518/1706/c4/49d9805312cd.jpg
Не знаю чей арт, но он прекрасно показывает их боль
http://s019.radikal.ru/i620/1706/64/827303cfcf64.png
Music: G-DRAGON - Untitled, 2014
https://www.youtube.com/watch?v=9kaCAbIXuyg
просто прочитайте слова песни