— Прости, я собирался ответить.
— Так что насчет выставки? Я все еще жду ответа, — улыбается в трубку Техен.
— Я не знаю… Пока не знаю, можно я перезвоню? — просит Юнги.
— Конечно, тебе все можно, но я бы очень хотел показать тебе эти картины.
— Я уточню кое-что и перезвоню.
— Тебе не нужно просить для этого разрешения, — Техен делает акцент на последнем слове, и Юнги чувствует по его голосу, что парень раздражен.
— Дело не в этом, я сам хочу решить, — грубее, чем хотелось бы отвечает Мин.
— Хорошо, я подожду. Я умею ждать, — уже спокойно говорит Ким и сбрасывает звонок.
Юнги долго сжимает в руке телефон и бездумно смотрит сквозь экран ноутбука. Поняв, что настроение смотреть сериал только что убили, он захлопывает крышку. Мин набирает Хосока и, узнав, что он на баскетбольной площадке, решает пойти к нему.
***
У Хоупа всегда все получается лучше всех. За что бы Хосок не взялся — он везде выходит первым. И даже сейчас, подходя к баскетбольной площадке, Юнги слышит радостный ор фанатов Хосока, мастерски загоняющего мяч в корзину. Вот только Юнги чуть ли не давится колой, которую он прихватил из дома, когда среди этих фанатов замечает и Чимина. И кричит он громче всех и даже подпрыгивает на месте, скандируя имя Хосока. Хоуп, забросив мяч, поворачивается именно к Чимину, и Юнги уверен все забитые сегодня мячи друг забивает для него и с его именем на губах. Мин улыбается своим мыслям и, пройдя к пустой скамейке, садится в ожидании «звезды» сегодняшней игры. После баскетбола все втроем идут в местное кафе за молочными коктейлями, и особо поговорить с другом у Юнги не получается. Мин извинившись сразу после кафе уходит домой, а брат с другом идут гулять дальше.
Ламборгини стоит во дворе. Сердце Мина ухает куда-то под ноги — Чонгук в особняке, и Мин его увидит. Но почему, приехав домой, он даже не поинтересовался тем, где носит младшего, ведь Юнги дома никому ничего не сказал, и уже давно стемнело.
Безразличие. Ему просто безразлично, и то, что для Юнги было ночью любви, для Чонгука просто секс. Юнги злится на свою уязвимость и, со злостью пнув куст во дворе, идет к двери. Чонгук сидит на диване в гостиной и общается с Суран. Точнее женщина ему что-то рассказывает, а он, вытянув ноги и сложив руки на груди, усиленно изображает интерес. Мин подходит к диванам и, как принято, сперва кланяется Чонгуку. Тот оценивающе скользит по нему взглядом. Столько холода в этих глазах, что Юнги думает, это не игра воображения и не минута жалости к себе — это тот самый старый Чонгук, бьющий его головой о шкафчики в школе.
Поклонившись матери, Юнги идет прямиком на кухню, глотает ком обиды в горле и, запасшись колой, возвращается в гостиную, чтобы подняться к себе. Гостиная абсолютно пустая: ни матери, ни брата нет там, где их десять минут назад оставил Мин. Юнги поднимается по лестнице и уже почти доходит до своей двери, как вдруг его резко тянут назад, и он впечатывается спиной в мощную грудь. Все возвращается: и жар, и запах, и блядское, никому не нужное желание.
— Гуляешь без разрешения, — шепчет на ухо Чон и разворачивает Мина лицом к себе. — Заставляешь ждать себя, — целует в губы, оттягивает зубами нижнюю и, отпустив, проводит по ней языком. — Очень плохо себя ведешь.
— Нас увидят, — говорит Юнги первое, что приходит на ум, и пытается освободиться, но Чонгук сильнее вжимает его в себя и проводит ладонью по ягодицам.
— Не скучал? — хрипло спрашивает старший и снова впивается в губы голодным поцелуем. Юнги еле прерывает поцелуй, услышав шум внизу, и, приложив все усилия, толкает брата в грудь. Не дав Чону опомниться, Юнги бежит в свою комнату и запирается.
Стоит двери за Юнги захлопнуться, как Чонгук усмехается и, медленно повернувшись, идет вниз.
Юнги закрывает дверь на ключ, прислоняется к ней спиной и сползает на пол. Все повторяется. Юнги швыряет из крайности в крайность, из горячей, полной страсти ночи в ледяное, пронзающее кожу острыми осколками льда утро. Заебало. Прошло двенадцать часов, а будто вечность, будто за эти часы Юнги уже прожил всю свою жизнь. Хочется выть и биться головой об стену, вернуть время назад, и не пойти в тот проклятый клуб, лифт, номер. Вот только сейчас уже поздно. И бесполезно. Глупо сидеть сейчас на полу и ругать себя, что поддался, что поверил, что ответил лаской и захотел большего, когда как сделанного не поменять и память не стереть. Юнги сам во всем виноват, и пора кончать упиваться жалостью к себе и взять себя в руки. Мин делает подряд несколько глубоких вдохов, в надежде расслабить свернувшиеся в узел легкие и, наконец-то, вдохнуть полной грудью. С трудом, но ему это удается. Мин медленно подходит к постели и валится на нее лицом вниз. С каждым следующим днем, часом, минутой, секундой он понимает, что все больше влюбляется в Чонгука. Губы до сих пор горят, а сердце все не успокоится. Надо заканчивать с этим, надо перестать подходить так близко к обрыву и, стоя на краю, всматриваться в зеркальную темноту внизу — засосет. Мин идет в душ и, выкурив подряд две сигареты прямо в комнате, заваливается спать.
***
Весь следующий день от Чонгука ничего не слышно. Юнги понуро слоняется по дому, по сто раз в час проверяет телефон, но пусто. Так же, как и на душе.
Зато пишет Техен и напоминает о выставке, говорит, что пришлет машину к пяти. Юнги понимает, что не в силах выдержать эти «американские горки», и, вообще, умирает хочет услышать хотя бы голос Чонгука, набирает ему смс, в надежде, что тот перезвонит. Юнги четко запомнил слова Чона о своем поведении и решает предупредить его про выставку. В результате все, на что хватает Мина — это пресловутое «Привет. Как дела?».
Ответ не приходит. Ни сразу, ни через час и ни через пять. Что и следовало ожидать. «Вот и хорошо, что я принял предложение Техена. Буду дома сидеть — моя голова лопнет от мыслей. А так, хоть развеюсь. И докладывать ему о своих передвижениях я тоже не обязан. Попробовал», — думает Юнги и понуро плетется в свою комнату, чтобы переодеться и поехать на выставку. Так как выставка современного художника, и после нее ожидается небольшой фуршет, Юнги надевает узкие черные скини джинсы, светло-серую футболку, а на плечи накидывает свою любимую черную кожаную косуху.
Машина, как и всегда, ждет у дороги. Мин плюхается на заднее сиденье и сразу же втыкает в уши наушники, позволяя любимому плейлисту унести себя далеко.
Несмотря на приятный вечер за окном, предстоящую выставку, а главное, компанию Техена, странное чувство беспокойства гложет Юнги изнутри. Он пытается думать о выставке, о том, как его голова хоть немного отдохнет от мыслей о брате и, вообще, от терзающих его последние часы дум, но выходит из рук вон плохо. Юнги смиряется, что сегодня он не в духе, и ничто ему поднять настроение не сможет. Точнее никто.
Выставка проходит в небольшом выставочном зале в центре города. Как только Мин подъезжает, его встречает администратор здания и, представившись, провожает внутрь. Техена Юнги замечает сразу же. Ким, соединив руки позади себя, любуется абсолютно непонятной для Юнги картиной. Будто художник на полотне смешал несколько ярких красок. Вот только, если художник думает, что самовыразился — Юнги полотно напоминает дело рук пятилетнего малыша.
— Привет, — робко говорит Мин, остановившись позади парня. Техен сразу поворачивается к нему и радостно улыбается.
— Привет, я успел соскучиться, — говорит Ким и, взяв Мина за руку, ведет к другой картине. — Я знаю, ты больше по портретной живописи, поэтому пойдем в глубь зала.
Юнги нравится. Если первое увиденное им полотно не оставило особого впечатления, то чем дальше они двигаются по залу, тем больше Юнги начинает понимать художника и его основные посылы. Ему нравится то, как мастер максимально реалистично передает на своих полотнах эмоции, они захватывают Мина с головой, и в каждой из картин он неосознанно ищет себя и даже улыбается, когда находит.
А Техену нравится Юнги и то, как он обращает внимание на детали. Мин видит в картинах то, что даже такой ценитель, как Ким, упускает. Юнги долго и увлеченно рассказывает про любимых художников и объясняет Киму, как мастерски художник играет со светом.