Томмазо пристально смотрит на меня, сжав кулаки на подлокотниках кресла; злится. В то же время он понимает, что я не мог не спросить.
– Ни малейшей. Мой отец предан семье Ла Роса.
Я киваю: согласен. Об этом говорит и моя интуиция, просто никогда нельзя быть уверенным до конца. Даже сам Томмазо не полностью свободен от подозрений, по крайней мере моих. Однако сегодня я больше ничего не могу. Нужно просто побыть рядом с другом, по крайней мере, до вечера, когда я пойду к Софии, чтобы работать над нашим заданием. Я вздыхаю. День обещает быть долгим и изнурительным.
15. София
Я смотрюсь в зеркало, наверное, в десятый раз.
Я должна прихорашиваться перед приходом Джованни, а не Антонио!.. Поэтому намеренно не притронулась к косметике и собрала волосы в небрежный пучок. На мне черные кроссовки, легинсы и безразмерная толстовка до середины бедра, прикрывающая мою задницу, от которой он в таком восторге.
Я вся на нервах – боюсь оставаться наедине с Антонио по крайней мере пару часов, пока мы будем придумывать программу на вечер пятницы, – и поэтому вздрагиваю от стука. Прикладываю руку к животу и, не торопясь, иду к двери. Пусть не думает, что я горю желанием его увидеть.
Антонио опирается локтями о раму, закинув руки за голову и держась за дверной косяк. Когда дверь открывается, он медленно поднимает голову и встречает мой взгляд. Что-то случилось.
– Что с тобой?
Я жестом приглашаю его войти. Он с тяжелым вздохом опускает руки, проходит мимо меня и ложится на диван. Смотрит в потолок. Вспомнив, что сегодня воскресенье, я догадываюсь: видимо, получил плохие вести от отца. Не мое дело, и все же тянет помочь.
– Хочешь поговорить? – спрашиваю я.
– Нет. Давай просто покончим с этим. Мечтаю лечь в постель и забыть этот день.
Я закусываю нижнюю губу:
– Как скажешь.
Подхожу к кровати, сажусь и кладу на колени блокнот. Антонио поворачивает ко мне голову.
– Предлагаю устроить вечер азартных игр.
Удивительно, что он вообще задумывался о вариантах. Я не сомневалась, что придется делать все самой.
– Ты с ума сошел? Нам ни за что не позволят играть на деньги.
– Вообще-то, верно, – вздыхает он. – А если делать ставки на что-то другое?
Я задумчиво постукиваю ручкой по блокноту.
– О! Можно поставить на кон какие-то особые привилегии! Например, освобождение от урока, или лишний телефонный звонок в воскресенье, или заказ меню ужина в столовой.
Антонио садится на диване:
– Мне нравится. Народ будет в восторге.
Следующие полчаса мы обдумываем призы, составляем список всего, что понадобится для мероприятия, и готовим описание проекта для утверждения консультантом. В отличие от прошлой встречи наедине, я не испытываю никакой неловкости. Ей на смену пришло дружеское подшучивание и легкость общения с классным парнем, которого я знаю большую часть своей жизни.
Мы сидим на полу посреди комнаты, а вокруг нас разбросаны бумаги. Я улыбаюсь.
– Думаю, будет здорово!
– Да уж получше, чем «Змеи и лестницы».
Он раскатисто смеется, и я пристально смотрю на него. Я, наверное, могу пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз видела Антонио так самозабвенно хохочущим. Ему очень идет. Заметив, что я смотрю, он прекращает смеяться.
– Что?
Я качаю головой: