Вся история Петербурга. От потопа и варягов до Лахта-центра и гастробаров: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В 1881–1883 годах на проект храма состоялось несколько конкурсов подряд. Первый выглядел вполне обычно. Выиграл проект Антония Томишко — имитация традиционного византийского стиля. Вторую премию получили Иероним Китнер и Андрей Гун, придумавшие оригинальную версию классического храма. Формы куполов они предельно упростили, так что получилось очень лаконичное здание. Третье место занял Леонтий Бенуа, предложивший построить церковь в духе итальянского барокко.

Государь, однако, все проекты отмел. Пришлось устроить еще один конкурс, а за ним и еще один, пока наконец-то император не одобрил эскиз шотландца Альфреда Парланда. По его проекту в конце концов построили храм, являющийся очень хорошо узнаваемым парафразом храма Василия Блаженного на Красной площади в Москве. (Илл. 19)

Победа досталась Парланду благодаря удачно с точки зрения конъюнктуры выбранному соавтору — архимандриту Русской православной церкви Игнатию. Старцу якобы привиделось, что именно его предложение будет принято государем. Такой исход нетрудно было предсказать, зная приверженность Александра III православию.

Тем не менее царь хотя и оценил совместный труд Альфреда Парланда и архимандрита Игнатия, но все же настоял на его доработке. Первая версия Спаса на Крови, как храм теперь называют, напоминала собор Василия Блаженного разве что отдаленно. Сходство стало почти буквальным именно в процессе требуемого царем улучшения, которым архитектор занимался самостоятельно.

Храм Василия Блаженного построили во времена Ивана Грозного в честь присоединения к Москве новых земель, в том числе Казани. Будучи несомненным шедевром русской архитектуры, он во многом символизирует все то, что ненавидел в Москве Петр I: чрезмерная азиатская красочность, хаотичное устройство пространств. То обстоятельство, что именно копию главной московской культовой постройки на Красной площади Александр III пожелал видеть на Екатерининском канале, о многом говорит. Это был жест, прямо демонстрирующий: курс Петра Великого на европеизацию, центром которой стал новый город на Неве, России глубоко чужд. Александр Бенуа, знаменитый художник и критик, поклонник Петербурга, вероятно, именно это имел в виду, когда назвал достроенный в 1907 году храм «чудовищным измышлением, поднесенным в очень эффектной раскраске». Многие современники полагали, что здание разрушительно для городского пейзажа и его стоит снести.

Можно понять возмущение тех, кто увидел в появлении храма Воскресения Христова покушение на саму идею Петербурга как окна в Европу. Вместе с тем неорусский стиль в культуре был явлением куда более сложным, чем антизападные убеждения Александра III. С тех пор как Константин Тон начал украшать классические по сути постройки узнаваемыми атрибутами русской старины, архитекторы стали подходить к делу все более основательно. Они хорошо изучили, как устроена знаменитая византийская церковь Святой Софии в Стамбуле, постепенно узнавали белокаменное зодчество во Владимире, Пскове и Новгороде, великолепные храмы XVII века в Ярославле.

В Европе в XIX веке вошла в моду готическая архитектура. Она оказалась популярна не только на волне поисков идентичности, но еще и потому, что в ней применялись каменные каркасные конструкции. Глядя на Кельнский и Шартрский соборы, архитекторы представляли себе, как можно использовать металлический каркас в современных постройках. Подражание готике в конце концов оказалось важнейшим источником вдохновения для рождения современного стиля в архитектуре, который в разных странах называют ар-нуво (от франц. art nouveau, «новое искусство»), или модерн. Что-то подобное происходило и в России с изучением допетровской архитектуры. Особенно это стало заметно в начале XX века.

Византийские храмы, в первую очередь Святая София, знамениты тем, что их интерьеры представляют собой большие цельные светлые пространства. Архитектор Василий Косяков, для того чтобы воспроизвести этот эффект, использовал металлические каркасные конструкции, например в Морском Никольском соборе в Кронштадте. (Илл. 20)

Дмитрий Крыжановский в храме Знамения Пресвятой Богородицы, построенном для поморских старообрядцев на Тверской улице, формально следовал структуре новгородских церквей XII века. В некоторых из них над каждой из боковых стен сделаны скаты крыши со сложными очертаниями. Крыжановский сделал их более длинными, спускающимися очень низко и таким образом создал неожиданно выглядящий современный образ здания как будто бы текучей формы. (Илл. 21)

В музее Александра Суворова архитектор Александр фон Гоген отчасти воспроизвел распространенный образ русского терема. Деревянные постройки, в силу особенностей конструкции срубов, состоят из как бы независимых, примыкающих друг к другу объемов.

Вполне вероятно, что они послужили одним из источников вдохновения для архитектуры русского конструктивизма, вся идея которого заключается в сочленении друг с другом разных фигур, в том числе и геометрических. Так или иначе, музей Суворова, хоть и рождает ассоциации с образами Древней Руси, выглядит довольно необычно и даже новаторски. (Илл. 22)

Подражание ортодоксальной старине во времена Александра III было элементом пропаганды, рассчитанным на массового зрителя. Что касается зданий, которые возводились для семьи Романовых, в них не было совершенно ничего от допетровского зодчества. Они следовали хоть и консервативной, но все же парижской моде.

Главным архитектором того времени в Петербурге следовало бы назвать Максимилиана Месмахера. Его авторству принадлежат проекты Музея Центрального училища технического рисования барона Штиглица в Соляном переулке, дворцов великого князя Михаила Михайловича на Адмиралтейской набережной и великого князя Владимира Александровича на Дворцовой набережной, здание архива Государственного совета на Миллионной улице. (Илл. 23, 24)

Самый яркий элемент в Музее училища барона Штиглица в Соляном переулке — внутренний двухуровневый выставочный зал, перекрытый стеклянным куполом. Такое решение было на тот момент еще и способом продемонстрировать возможности современных строительных технологий.

В остальном же Месмахер сделал из здания некую энциклопедию мировых архитектурных стилей. Скульптура в нишах напоминает о дворцах и церквях эпохи барокко, балюстрады — о постройках времен Ренессанса, заполненный рельефами фронтон — о древнегреческих храмах.

Дворец Михаила Михайловича похож на флорентийские палаццо времен Возрождения, но разорванный фронтон на углу здания заимствован из архитектуры XVII столетия.

Для обозначения подобного консервативного подхода в архитектуре конца XIX — начала XX века часто употребляют французское сочетание beaux-arts («изящные искусства»), подразумевая, что ему учили в Школе изящных искусств в Париже École de BeauxArts. Там стремились сохранить многовековые традиции внешнего оформления зданий, несмотря на то что и функция их, и конструкция очень сильно менялись. Beaux-arts противопоставляют течениям, стремившимся, напротив, сделать образ построек лучше соответствующим современным структуре и наполнению. Стиль beaux-arts имел то преимущество, что был хорошо понятен богатой, но интеллектуально не особенно искушенной публике.

Именно таков в общем и был русский императорский двор. В личных эстетических предпочтениях он мало чем отличался от австрийской или французской королевских семей.

Николай II: политическая катастрофа и культурный расцвет

Во время первой всероссийской переписи населения в 1897 году император Николай II на вопрос о роде своих занятий написал в анкетной графе «хозяин земли русской». Верный почтительный сын своего властного и волевого отца, он полностью воспринял идеологию предшествовавшего царствования: минимум реформ, абсолютная монархия, мистическая связь с православным христианством.

Проблема в том, что методы, подходившие для 1880-х и первой половины 1890-х, оказались малоэффективны в самом конце XIX — начале XX века. Быстрое экономическое развитие России тогда привело к обострению многих социальных проблем.

Режим держался на кастовой системе общественных отношений. Для большинства людей не существовало социальных лифтов. Образованные горожане между тем хотели бы иметь возможность занимать лучшее положение и влиять на происходящее в России. Все более многочисленный рабочий класс был настроен воинственно по отношению к существующей системе. После десятилетнего изничтожения вновь начали формироваться подпольные кружки, а затем и партии.

С середины 1890-х годов среди оппозиционной молодежи все большую популярность набирал марксизм в его русском варианте, разработанном Георгием Плехановым. К этому времени социалдемократы уже успели стать частью европейского, особенно немецкого, политического ландшафта.

Согласно идеям Карла Маркса, существующая система экономических отношений, капитализм, неизбежно должна была привести к столкновению буржуазии и угнетаемого ею пролетариата. Подавляющее большинство эксплуатируемого населения России составляли не рабочие, а крестьяне. Социал-демократы понимали, что крестьянство не может быть союзником интеллигенции в грядущей революции: оно представляет собой темную отсталую массу стихийных монархистов; а вот социально агрессивные грамотные рабочие, да и часть буржуазии, недовольная засильем помещиков и чиновников, вполне способны сокрушить самодержавие.

Одновременно с тем, как в 1890-е годы заметно возросло количество рабочих, сложились несколько влиятельных марксистских кружков. Один из них, «Союз борьбы за освобождение рабочего класса», был основан Владимиром Лениным, будущим руководителем партии большевиков. Другой важный член кружка Юлий Мартов стал позже лидером меньшевиков. «Союз борьбы» планировал создать сети рабочих кружков для организации боевого рабочего движения, способного к забастовкам и строительству баррикад.

В 1898 году многочисленные марксистские кружки объединились в Российскую социал-демократическую рабочую партию — РСДРП. Она стала известна прежде всего благодаря выпуску за границей газеты «Искра», где печатались и Георгий Плеханов, и Владимир Ленин, и Лев Троцкий, и Юлий Мартов. «Искре» и ее «агентам» удалось устроить несколько массовых забастовок, в которых одновременно участвовали сотни тысяч человек по всей стране.

Между тем в редакции «Искры» и непосредственно в партии РСДРП назревал раскол. Будущие меньшевики во главе с Мартовым и Плехановым считали, что социал-демократы должны помогать рабочему движению в реализации его требований — не направлять рабочих, а слушаться их. Большевики опирались на опыт «Народной воли»: они хотели создать сплоченную группу профессиональных революционеров, беспрекословно подчиняющихся инструкциям «центра», руководящую рабочим движением. В результате в 1903 году партия русских социал-демократов распалась на две отдельные группы: собственно, большевиков и меньшевиков.

В России были и так называемые «легальные» марксисты, объединявшиеся вокруг Петра Струве и Михаила Туган-Барановского. Они считали, что Россия неизбежно будет «выварена в фабричном котле» и мирным путем может прийти к тому, чтобы стать европейской социалистической страной.

С конца 1890-х годов возродилась деятельность революционеров-народников. С их точки зрения, Россия — специфическое государство, и здешние противники власти не должны слепо копировать западные образцы. Наряду с идеями всеобщего равенства эсеры (разговорное сокращение от социалисты-революционеры) делали упор на организацию крестьянской революции. Кроме того, в отличие от социал-демократов они считали важнейшей частью революционной тактики индивидуальный террор. В 1900 году они начали выпускать газету «Революционная Россия», в 1902 году создали собственную партию социалистов-революционеров и Боевую организацию партии. Последняя занималась непосредственно подготовкой террористических актов.

Среди русской интеллигенции, особенно среди гласных земских собраний, было мало сторонников социализма, зато много тех, кто выступал за принятие Конституции. С 1890-х годов существовал подпольный союз земцев-конституционалистов. В 1903 году был основан «Союз освобождения», в учреждении которого приняли участие Петр Струве, Николай Бердяев, Владимир Вернадский и множество других известных общественных деятелей. Цели движения — создание конституционной монархии, право народностей на самоопределение, аграрная реформа. Из «Союза освобождения» вышли позже две важнейшие партии русской Государственной думы: «Партия народной свободы» (кадеты) и партия «Союз 17 октября» (октябристы).