Я едва заметно покачала головой. Бурбона я не купила.
– Ему больно, Анна. – Джексон и в лучшие времена не славился красноречием, а сейчас ему тем более было не до витиеватых фразочек. – Ему все хуже, – без обиняков заявил он. – Все хреновее и хреновее.
– Так быть не должно, – тихо ответила я. Правда же? С непривычной робостью я подошла к пациенту.
– Не трогай меня, – сказал он. В этот раз в голосе не было ни плавности, ни мрачности, ни многозначительности.
Черт, ну почему я не купила ему этот гребаный бурбон?!
Я коснулась ладонью его щеки, а другую руку положила на лоб. Какой горячий.
– Не особо-то и хочется, честное слово, – пробормотала я, а сама продолжила осматривать и ощупывать раны.
Уже скоро стало понятно, что любое прикосновение, даже самое что ни на есть бережное, причиняет ему нестерпимую боль.
Что-то не так. Я проверила все, кроме ожогов на груди. Пока я собиралась с духом для этого рывка, взгляд зацепился за что-то у самого краешка матраса. Там лежал крошечный, причудливый бумажный кубик. Этот лист он раз тридцать сложил, а то и больше.
– Это ты сложил, – сказала я отнюдь не с вопросительной интонацией.
– Ага, бумагу у Джексона выиграл, – отозвался Гарри. Он смотрел на меня слегка остекленевшими глазами.
Я снова коснулась его лица, и подозрения подтвердились. У него жар.
– Вопрос вот в чем, Анна Слева Направо и Справа Налево, – хрипло прошептал Гарри. – Сможешь ли ты развернуть его, не порвав бумагу?
Пока он не забылся прерывистым сном, я не притрагивалась к кубику. К этому моменту я уже успела осмотреть ожоги на груди.
И увиденное меня совсем не обрадовало.
Глава 18
На следующий день, в обеденный перерыв, я пошла не в столовую, а в отделение неотложной помощи. Неподалеку от входа стоял торговый автомат – и я направилась к нему. Подобраться ближе к приемному покою и не вызвать подозрений у меня вряд ли бы получилось.
Нужно было придумать, как мне проникнуть за двойные двери. Как поговорить с кем-то из травмпункта. А главное – как вынести тайком приличный запас физраствора, полный курс внутривенных антибиотиков и, если повезет, немного морфия.
У меня в голове не укладывалось, что я и впрямь сюда пришла, что обдумываю рискованный план, который, возможно, перечеркнет всю мою жизнь, и все ради него, – но другого выхода не было, разве только признать, что мы с Джексоном попали в капкан и бескровным путем из него не выбраться.
Спасти Кэйли я не смогла, но, может, хоть теперь справлюсь… У меня нет выбора.
Когда я покупала в автомате уже третью пачку печенья «Орео», на соседний стул села моя начальница.
– Вас кто-то сюда позвал? – осторожно спросила я.
Она многозначительно на меня покосилась.
– Думаешь, я и сама не вижу, что происходит в моей больнице?
Большинство докторов, наверное, оспорили бы утверждение, что больница принадлежит одной-единственной медсестре из онкологического отделения, но мне хватило ума не возражать.
– Может, расскажешь, что ты тут вьешься? – спросила она.
Я покосилась на заветные двери, за которые так хотела попасть.
– Подумываешь пойти практиковаться в неотложку, когда придет время сменить отделение? – предположила она. – В травму? А может, лучше в ожоговое?
У меня перехватило дыхание. Нет, она точно не знает. Не может быть.
– Анна, ты не смогла бы ее спасти.